Солнце ярко светило через раскрытые окна домов, дымка витала над городом. Муха отметил про себя, что время давно вышло за пределы нормальных расчетов, а тень продолжала удерживать его в своем густом и холодном царстве. Время здесь шло как по воде — бесшумно, безжалостно медленно....
Ведь ты еще можешь послужить делу Джихада.
Юсуф знал Кандагари давно. Видел, как он раненый вернулся с войны. А еще слышал о том, что он служит под командой некоего Харина, человека, как говорят, связанного с самим Абдул-Халимом.
Хотя Кандагари никогда открыто не рассказывал, под чьим руководством он участвует в Джихаде, Юсуф склонялся ко мнению, что слухи об одноглазом моджахеде правдивы.
— Притащим их на площадь, когда утихнут крики, — рассмеялся Наимтулла. — Обвиним в том, что это они заложили гранаты. Пускай люди разорвут этих троих неверных на куски…
Они ждали недолго.
Кандагари, Абдулла и Хасан явились к ним спустя две четверти часа после того, как они сами принесли сюда шурави.
Кандагари поприветствовал всех присутствующих. Похвалил Наимтуллу и посочувствовал Садо.
Невысокий, но кряжистый, он носил рубаху поверх армейских штанов и трофейные китайские ботинки. Подпоясался цветастым кушаком, но нож за него не заложил. Не хотел, видимо, привлекать к себе лишнего внимания.
Его вытянутое лицо с горбатым, крупным носом и реденькой, худой бородкой было изуродовано шрамом.
— Значит, взрывчатка на месте? — спросил Кандагари Садо, когда со всеми поздоровался.
— Да, — кивнул тот, — я сам принес ее туда сегодня вечером. Шурави ничего не заподозрили.
— Ты все подготовил?
— Да.
— Кто сделает дело?
Садо глянул на Псалая, тихо сидевшего в тени.
— Псалай, — сказал он.
Кандагари обернулся. Окинул Псалая внимательным, оценивающим взглядом своего единственного глаза.
— Ты готов, друг мой? — спросил он тихо.
— Да, — ответил Псалай сдавленным голосом.
— Хорошо. Ты сделаешь это сам? Или ты нашел другой путь.
Псалай ответил не сразу.
— Другой. Но я считаю, все будет надежно, — наконец сказал Псалай.
Кандагари хотел что-то спросить, но молодой Наимтулла, чей разум уже был во власти дурмана, встрял в разговор быстрее, чем успел заговорить Кандагари:
— Ты не видел, кого мы привели, Мухаммад? Видел, кого мы схватили? Это шурави.
— Мне говорили о них, — терпеливо ответил Кандагари. — Говорили, что они увязались за Юсуфом, пока он следил за шурави у мечети.
— Садо предложил…
— Я знаю, что предложил Садо, — перебил юнца старый воин.
Юсуф заметил, что резкий, немного надменный тон юноши начинает злить одноглазого моджахеда. А еще он знал, что пусть Кандагари и кажется сдержанным, он может легко вспыхнуть, словно сухой рогоз от малейшей искры.
