Солнце ярко светило через раскрытые окна домов, дымка витала над городом. Муха отметил про себя, что время давно вышло за пределы нормальных расчетов, а тень продолжала удерживать его в своем густом и холодном царстве. Время здесь шло как по воде — бесшумно, безжалостно медленно....
— Мы будем скорбеть о погибших, но я знаю — Аллах примет их души в раю.
Юсуф в изумлении застыл на месте. Борясь с собственным дыханием, которое внезапно стало беспокойным, он даже попятился.
— Договор был другой, — сказал он хрипловатым, возбужденным голосом. — Мы хотели дождаться, когда шурави закончат показывать кинофильм! Когда соберутся у на площади, чтобы собрать свои аппараты и приготовиться к ночлегу!
— Мы оба знаем, что тогда действовать станет слишком рискованно, Юсуф, — сказал Кандагари. — Нужно сделать это сейчас, пока они отвлечены.
— Так нельзя, — выдохнул Юсуф.
— Юсуф… — Кандагари шагнул к нему.
Остальные моджахеды, что были во дворе, поднялись на ноги. Они стали медленно, настороженно приближаться к Юсуфу, замыкая его в неровном круге.
— Я понимаю, ты потерял сына, — продолжал Кандагари. — И я скорблю о твоей потере. Но не могу позволить, чтобы ты сорвал наше дело.
Юсуф попятился быстрее. Видя, как его окружают, он крикнул:
— Я не этого хотел! Не этого! И я не стану в этом участвовать! Гранаты, что я отдал вам, оставьте себе! Но позвольте мне уйти! Просто уйти и все!
Кандагари приблизился к нему на расстояние вытянутой руки. Остальные воины застыли, словно страшные статуи-стражи, готовые ожить по приказу их хозяина.
— Нет, Юсуф, — сказал Кандагари. — Теперь тебе нет дороги назад.
* * *Первым, что я почувствовал, когда очнулся, была головная боль.
Дальше пришли запахи: гнилой соломы, пыли, ветоши и овечьего навоза. Потом я стал различать звуки. Это было приглушенное, доносящееся словно из-под воды бормотание людей.
А вот глаза подключились не сразу. Вернее, я не сразу понял, что нахожусь почти в полной темноте.
— Селихов? — послышался полушепот Мухи, — очнулся? Я слышу, как ты шевелишься.
Я и правда пошевелился. Ощутил, что связан по рукам и ногам какой-то проволокой.
— С-сукины дети… — выдохнул Волков, который, по всей видимости, тоже совсем недавно пришел в себя.
Я постарался осмотреться. Глаза быстро привыкли к темноте.
Нас троих притащили в какой-то сарай. Даже в полутьме я понял, что он достаточно просторный. А еще наполненный всяким хламом: старые циновки, ящики, бочки. Ржавый остов велосипеда у дальней стены.
