Солнце ярко светило через раскрытые окна домов, дымка витала над городом. Муха отметил про себя, что время давно вышло за пределы нормальных расчетов, а тень продолжала удерживать его в своем густом и холодном царстве. Время здесь шло как по воде — бесшумно, безжалостно медленно....
— Обращайтесь по форме, товарищ старший сержант.
— Виноват, — скуксился Волков.
Миронов немного помолчал.
— Итак. Что мы имеем? — начал он. — Как я и думал, вы, товарищи, доставили нам много проблем. Эта чайхана… Вчерашняя буча, которую вы подняли… И…
Капитан осекся. Перескочил с одной мысли на другую:
— А пожар? По чьей вине случился пожар? — спросил он. — Это очень щепетильный вопрос. Пусть очаг возгорания получилось вовремя купировать, и ни дома, ни местный базар не пострадали, но все же это ЧП доставило и нам, и местным жителям немало хлопот.
— А что они думают о взрывном устройстве, которое нашли на площади? — ответил я вопросом на вопрос. — Что думают о боевиках, пытавшихся устроить взрыв?
Миронов несколько удивленно приподнял бровь. Кажется, мой вопрос застал его врасплох.
— Они благодарны, что бомбу нашли и обезвредили, — сказал он. — Но знаете что, товарищ старший сержант? Взрыв, по всей видимости, был сорван пожаром.
— Я устроил, — перебил я Миронова.
Лицо капитана на миг вытянулось. Муха наградил меня безразличным взглядом. А вот Волков посмотрел с настоящим ужасом. Он даже раскрыл рот в каком-то бесшумном стоне.
— В тех условиях я посчитал, — продолжал я, — что это единственный способ расстроить планы врага. Действовать нужно было быстро. Не то погибли бы не только мы, но советские солдаты из вашего отряда. Это уже не говоря о местных жителях.
Миронов молчал долго. Думал:
— Это скандал, — наконец отрезал он. — Если мулла и старейшины узнают, что пожар начался по вине шурави, это будет скандал… Так…
Капитан немедленно зашуршал бумажками.
— Я не могу пройти мимо. Сокрыть все от муллы — значит похоронить всю нашу работу. Попрать сами принципы нашей работы…
Миронов явно занервничал. Я заметил, как на лбу, под его фуражкой, выступила испарина.
— Пойти против совести. — Капитан занервничал.
— Вы не правы, — сказал я твердо.
Миронов затих. Замер. Поднял глаза от своих бумажек и посмотрел мне в глаза.
— Что, простите? — спросил он с раздражением.
— Вы не правы, — покачал я головой. — Это никакой не провал.
