Солнце ярко светило через раскрытые окна домов, дымка витала над городом. Муха отметил про себя, что время давно вышло за пределы нормальных расчетов, а тень продолжала удерживать его в своем густом и холодном царстве. Время здесь шло как по воде — бесшумно, безжалостно медленно....
— Товарищ старший сержант, — воспитанный Миронов позволил себе зло нахмуриться, — вы не понимаете остроту ситуации. Выходит, что советские солдаты пришли в Айвадж и подожгли собственность местных жителей. Вот какова суть ситуации! Это скандал. Международный скандал и…
— Советские солдаты вместе с местными жителями боролись с огнем, — сказал я. — Вместе спасали кишлак от огня. Спасали жилища людей от пожара. Бок о бок и сообща. А руководил всей этой работой — советский офицер. Вы руководили.
Миронов застыл, уставившись на меня.
— Разве вы не видели, как сплотились люди перед общей бедой?
— А ведь точно… — прозрел Волков. — Так нас не ругать… Нам медаль дать надо! Мы одним ударом сразу двух зайцев убили! И предотвратили взрыв, и помогли вам в вашей агитработе!
— Селихов помог, — суховато поправил Волкова Муха.
— Ну… Ну да… Селихов! — согласился Волков. — А мы помогали ему! Вот как! Одним махом двух зайцев!
— Вы себя слышите? — помолчав немного, спросил Миронов. — Вы слышите, какой вы говорите бред?
— Скажите, товарищ капитан, — начал Муха хмуро, — вас благодарили за помощь?
Миронов молчал.
— Меня — да. И других солдат тоже, — продолжал наш командир. — Я видел, как афганские мужчины, еще утром посматривавшие на нас косо, жали советским солдатам руки. И говорили им слова благодарности. Благодарности за то, что они не позволили огню распространиться и дальше по кишлаку. Все видели, сколько усилий и мы, и они отдали, чтобы сделать это. И они были благодарны.
Капитан не сказал ни слова.
— Чтобы расположить кого-то к себе, — с улыбкой начал я, — первым делом стоит ему помочь. Даже в какой-то мелочи. Это работает лучше любых слов.
Миронов нервно облизнул губы. Потом открыл рот, чтобы что-то сказать."
"— Уважаемый товарищ капитан! — послышался вдруг чужой голос из-за двери.
Миронов аж вздрогнул.
— Извините, товарищ капитан, можно ли мне войти? У меня к вам дело!
Голос, принадлежавший несомненно человеку в летах, звучал на довольно чистом русском языке.
— А… Да… — Миронов будто бы пробудился ото сна, — да, конечно, уважаемый Хаджи. Пожалуйста, входите.
Глава 8
Дверь со скрипом отворилась, и внутрь вошел старик.
На вскидку было ему около семидесяти лет, но возраст не сильно склонил мужчину к земле.
