Солнце ярко светило через раскрытые окна домов, дымка витала над городом. Муха отметил про себя, что время давно вышло за пределы нормальных расчетов, а тень продолжала удерживать его в своем густом и холодном царстве. Время здесь шло как по воде — бесшумно, безжалостно медленно....
Отразился на его осанке лишь легкой сутулостью.
Не хилый, а скорее сухопарый, он носил серую чалму и серый же халат из тонкой шерсти.
У муллы было темное, узкое лицо, испещренное морщинами. Особенно много их, этих морщин, жизнь оставила старику у рта и глаз. Это могло говорить о том, что он часто улыбался.
Мулла, а что это был именно мулла, у меня не было сомнений, носил длинную пепельно-седую бороду. У него были небольшие, карие и глубоко посаженные глаза и крупный ровный нос.
Капитан Миронов встал с места, когда вошел мулла.
Муха, поддавшись какому-то солдатскому инстинкту, тоже поднялся. Мы с Волковым встали следом за ним.
— Извините, товарищ капитан, — начал мулла с доброй улыбкой, — я не отвлек вас от важных дел?
— Нет, что вы, Хаджи, — едва заметно поклонился Миронов. — Я обязан вам своим кровом, пока нахожусь в этом кишлаке. И буду рад помочь в любом деле.
Миронов вежливо обратился к нам:
— Вот, знакомьтесь, это Хаджи Абдур-Рахим. Мулла славного кишлака Айвадж.
Мулла поклонился. Мы ответили ему сдержанными поклонами.
— Вы что-то хотели, уважаемый Хаджи? — спросил Миронов.
Мулла улыбнулся капитану.
— Простите, я не знал, что у вас дела по службе. Не знал, что у вас посетители. Если я отвлекаю, то могу зайти позже.
— Нет-нет! — поспешил ответить Миронов, — если у вас что-то срочное…
— В том-то и дело, что нет. Ничего такого.
— И все же, готов вас выслушать, если к тому располагает… — Миронов покосился на нас троих.
Мулла окинул нас всех теплым взглядом.
— На самом деле очень даже располагает, — признался он. — По правде сказать, дорогой капитан, я вошел, чтобы выразить вам слова благодарности.
Миронов на миг замялся. Кажется, намерения муллы стали для него определенной неожиданностью. Впрочем, интеллигентный капитан сориентировался быстро:
— Да что вы… Не стоило, Хаджи.
— Очень даже стоило, — посерьезнел мулла. — Мне прискорбно осознавать, что некоторые из наших братьев-мусульман, которых мне теперь даже стыдно называть братьями перед взором Всевышнего, решились на такой отчаянный шаг и вознамерились заложить бомбу прямо у мечети. Полагаю, они хотели взорвать ее прямо в разгар киносеанса. А это неслыханное коварство.
Мы с Мухой и Волковым переглянулись.
Миронов растерянно улыбнулся, но ничего не сказал.
