Офицер ВДВ погибает при спасении людей и неожиданно возвращается в СССР 1980 года — в день своего призыва в армию. Теперь ему предстоит пережить афганскую войну заново, но уже со знанием будущего. Сможет ли он изменить судьбу и спасти тех, кого потерял?
— Селихова никто не видел в лесу, — пожал плечами Таран, — экипаж Симонова, все как один утверждают, что старший сержант действительно просто упал.
— Таран, вы что, не знаете солдат? — Разозлился Жуков, — они до последнего будут покрывать друг друга! Считаю, нужно привлечь обоих к ответственности. Хотя бы и превентивно.
— При всем уважении, — шеф вздохнул, помолчав пару мгновений, — никаких доказательств нет, товарищ капитан. Со своим подчиненным вы можете делать все, что посчитаете нужным. А я не стану наказывать Селихова. Не стану хотя бы до тех пор, пока не будет доказательств.
— Это вопрос дисциплины, товарищ старший лейтенант. Мы с вами его уже обсуждали.
— Я помню, — кивнул Таран и замолчал.
Капитан неприятно поджал губы. Скомандовал Симонову одеться. Потом сказал:
— Я буду стоять на своем. Считаю, обоих нужно наказать. С точки зрения здравого смысла, тут все очевидно.
— Не соглашусь, — возразил Таран.
— Очень зря, — процедил Жуков и принялся сверлить меня взглядом. Потом заговорил: — я знаю, ефрейтор, что вы были в лесу. Знаю, для чего вы туда направились. И будьте уверены, я найду доказательства вашего глупого поступка.
Я нахмурился. Мне было безразлично, получится ли у Жукова уличить меня в драке. Важнее было то, чтобы присутствие Наташи в зоне, где ей быть не положено, не всплыло наружу. Придется приглядывать за капитаном, чтобы он не вынюхал лишнего. И начнет он с экипажа танка. Будет долбить их, пока не признаются. К счастью, Наташи они на том месте не видели. По крайней мере, я не заметил, чтобы кто-нибудь из танкистов заподозрил присутствие лишнего лица рядом с орехом.
Я снова попросил Тарана обратиться к капитану, и тот кивнул.
— Товарищ капитан, — начал я, — вы ратуете за дисциплину. Видите, что есть в нашем общем коллективе определенная напряженность. Позвольте поделиться с вами своим скромным опытом и мнением по этому поводу.
Жуков не ответил. Только посмотрел на меня как-то свысока.
— Безосновательные наказания разлагают дисциплину сильнее, чем открытая вседозволенность. А еще настраивают солдат против своих командиров, — холодно проговорил я. — В боевой обстановке это не допустимо.
— Что вы хотите этим сказать?
Жуков нахмурился. На светлокожем его лице заиграл румянец. От злости кровь прилила к щекам капитана.
— Вам следует в первую очередь заниматься своими подчиненными.
— Чего⁈
— Селихов! — Бросил Таран, состроив строгое лицо, — это уже лишнее!
— Виноват, — холодно ответил я.
