Офицер ВДВ погибает при спасении людей и неожиданно возвращается в СССР 1980 года — в день своего призыва в армию. Теперь ему предстоит пережить афганскую войну заново, но уже со знанием будущего. Сможет ли он изменить судьбу и спасти тех, кого потерял?
Жуков уставился на меня с такой злобой, что казалось, если б мог, прямо тут же попытался меня придушить.
— Старший сержант Симонов, встать, — вместо этого приказал он Сергею. Тот обреченно поднялся. — За мной.
— Есть.
Вместе они вышли из канцелярии.
— Ты, как всегда, — вздохнул Таран, — в своем репертуаре, Селихов.
— Виноват, товарищ старший лейтенант.
— Мало мне душманья этого у границы, так еще и танкисты безобразничают… — процедил Таран, — нет, большинство из них — отличные ребята. Скажем, со старшим лейтенантом Задоркиным мы общий язык уже нашли. Он предупреждал, что у капитана тяжелый характер. Что надо с ним поделикатнее. Но я и не ожидал, что Жуков так быстро проявит свой норов.
— Разрешите выразить мнение, — проговорил я.
— Разрешаю.
— Сейчас да, сложновато. Много новых людей на заставе. Но знаете что?
— Что?
— Хорошо это, или нет, но война сплачивает.
Таран грустно покивал.
— Я тоже думаю, Саша, что все мы тут вместе солоно хлебнем. Слышал такое выражение? «Дом, разделившийся внутри себя, не устоит».
— Слышал.
Таран хмыкнул.
— А ты образованнее, чем кажешься. Ну короче, вот этого я и опасаюсь. Опасаюсь, что дом наш разделится. И Жуков, кажется, предпринимает для этого все меры. Хоть сам этого и не осознает. Ладно, Саша. Свободен.
— Скажу тебе прямо, Селихов: я совершенно не согласен с решением Тарана.
Нарыв шел рядом со мной и Булатом, но держался на почтительном расстоянии.
С нашей с Симоновым драки прошла неделя. С каждым днем Булат креп и восстанавливался. У Пальмы же все ярче проявлялась беременность.
Нарыв перестал брать ее с собой на Границу и вместо нее водил Радара. Все чаще ходил он к шефу, в канцелярию. Видимо, решали, что делать с Пальмой и как преподнести новость о неприятном казусе, случившемся со служебной собакой, начальству.
— И раз уже тебя теперь ко мне в отделение перевели, — продолжал Нарыв, — раз уж я теперь твой непосредственный начальник, будешь делать все так, как я тебе скажу.
Я ухмыльнулся, глянул на Булата. Пес шел рядом, нервничал, что с нами Нарыв. Несмотря на то что бежал он на коротком поводке и в наморднике, все равно поглядывал на сержанта злым взглядом.
— Ну, тогда тебе придется орать мне, откуда подальше, — с ухмылкой ответил я Нарыву, — Булат неохотно выполняет команды, пока рядом кто-то чужой."
"— И че? Надо приучать его к людям, если ты не понял!
— Ну вот, когда приучать начну, позову. На тебе буду отрабатывать, — пошутил я.
Нарыв недовольно забурчал что-то себе под нос.
