В Торговом Коридоре потянуло холодом: здесь родилась легенда о "Пограничнике". В этом втором томе мы delveем в серую структуру, где каждый шаг за границей - гроза. Как Сын Баю - житель провинции на грани, решивший вырваться через мрачные подземелья и темные леса. Здесь начинается непредсказуемый путь между жизнью и смертью, где каждый шаг становится бесконечной игрой в угадайку со смертельным дозором....
— Мужики, я уж думал, помру! — Поднимаясь на ноги, орал Хмелев, когда мы подскочили к его машине, — еле успел укрыться!
— У нас там раненный! Надо за ним! — Крикнул я.
В следующий момент по нам открыли огонь с того берега. Огонь оказался плотный, и группа снова упала на песок.
Пули застучали по машине, пронизывая Шишигу, словно она была сколочена из тонкой фанеры. Стало лопаться стекло. Я, упавший машине под колесо, почувствовал, как за шиворот бушлата сыплются осколки.
— Сука! Да сколько их там! — Выругался Синицын.
— Держаться! Ответный огонь, ну! — Закричал я и нажал на спуск.
Автомат выпустил короткую очередь и замолчал. Я машинально потянулся к следующему магазину."
"Внезапно за нашей спиной, прямо за системой, вспыхнул яркий свет. Он осветил весь берег: и наш, и противоположный. Несколько десятков врагов, прятавшихся в темноте, оказались как на ладони. А потом по ним громогласно заработал крупнокалиберный пулемет.
Глава 23
Это был Т-62. Танк, прибывший с заставы, вскарабкался на возвышенность, встал за системой.
Очереди пулемета пунктиром огней мчались на тот берег, вырывали из него блестящие в свете танковых фар фонтаны песка. Выбивали комья земли.
Душманы, получившие на орехи из крупного калибра, тут же дрогнули. Примыкая новый магазин, я видел, как они в беспорядке забегали туда-сюда по берегу. Как, попадая под большую пулю ДШК, лопались, словно шарики или причудливым образом разваливались на части, как если бы были сделаны из детского конструктора.
— Давай! Так их! — Заорал на радостях Димка и даже замахал шапкой.
— А ты говорил, танкисты у нас просто так паек кушать будут! — Крикнул ему Гамгадзе.
— Не отвлекаться! Огонь! Огонь по противнику! — Одернул всех строгий Черепанов, подтягивая слезшие на глаза бинты.
Группа снова принялась отправлять на тот берег остатки своего боезапаса. Я успел отстрелять последние двадцать пять патронов, уничтожив как минимум двоих душманов.
Когда грохот танкового пулемета затих, по ту сторону Пянджа не было ни души. Только мертвые тела лежали то тут, то там.
— Ну че, ребят! — Закричал с танка заряжающий, стоявший на пулемете, — как вы там? Живете⁈
Я узнал голос парня. Это был Ефрейтор Смольняк из экипажа старшего сержанта Фролова. Именно их шестьдесят второй подоспел нам на помощь.
— Живем! — Радостно крикнул ему Синицын.
