В горячих степях Афганистана перед боевым оперативным приказом бликует жизнь обычных людей. В старой избушке с пологом из холщовой бумаги и печкой на дровах, где прячутся соседи Фазир, Юсуфзай и другие жители, царит надежда и теплый уют. Вот уже два дня они ждут известий от своего героя Курбана — пограничника в зоне боевых действий.
А почему вы не сообщили сразу? — Спросил Зарубин, глядя не на Тарана, а на Нарыва, сидящего у испуганной Пальмы, и нежно поглаживающей ее по холке.
— Ситуация получилась в высшей степени дурацкая, — потер спину Таран. — Один из наших ночью подсадил Пальме кобеля, когда та гуляла.
— Подсадил? Это почему же? — Рассмеялся Зарубин.
Таран замялся, прочистил горло. Мы с Нарывом переглянулись.
— Она его за мягкое место покусала. Вот и невзлюбил. Решил избавиться.
Зарубин рассмеялся еще громче. Его сержантих хмыкнул.
— Во дела у вас на Шамабаде творятся, — продолжал Зарубин, — Конечно, не мне вам указывать, но я бы сообщил немедля.
— Хорошо, что не вам мне указывать, — беззлобно заметил Таран.
— И то верно, — начальник службы собак покивал. — Ну ладно. Начотряда распорядился собачку списать с заставы. Мы ее заберем. Щенков тоже.
— И че с ней будет, товарищ старший лейтенант? Насовсем уволите с пограничников? — С грустью спросил Ваня Белоус, стоящий над Нарывом и Пальмой, что улеглась в своем гнезде.
— Посмотрим, — пожал плечами начальник службы собак. — Пока они маленькие — будет с щенками. А дальше отнимем, посмотрим, как Пальма себя будет вести. Не потеряет ли служебных качеств.
— Если не потеряет? Вернете на заставу? — Спросил Нарыв, с надеждой глядя на лейтенанта-собачника.
— Вернем. Но вряд ли на эту. Вам припишут новую собаку, товарищ старший сержант.
Нарыв вздохнул. С грустью посмотрел на Пальму.
— Жалко. Я ее воспитывал с самого молоду. Когда она еще у меня в одной руке вмещалась. А нельзя будет ее как-то нам вернуть?
— У вас, выходит, некомплект, — пожал плечами начальник службы собак. — Потому, немедленно припишут новую. Еще не понимаю, как вы тут службу несли, с одной только собакой.
— На Шамабаде сильно отделение собачников, товарищ старший лейтенант, — пожал плечами я. — Умудрялись и с тем что есть.
— М-да-а-а-а… Я вижу, что умудрялись, — Лейтенант опустил щенка под живот Пальмы. Встал, поправив шапку. — Меня, конечно, никто не спрашивал, но я считаю, что вы, товарищ Таран, опрометчиво поступили, что укрыли факт того, что у вас розыскная собака на заставе вышла из строя. Вы могли тем самым ослабить свою службу на границе.
Таран помрачнел. Зло поджал губы.
— Товарищ старший лейтенант, — начал я, — за эти месяцы мы отбили несколько нападений на участок и задержали не меньше десятка нарушителей границы. И почти все это время, Пальма не выходила на службу.
