В горячих степях Афганистана перед боевым оперативным приказом бликует жизнь обычных людей. В старой избушке с пологом из холщовой бумаги и печкой на дровах, где прячутся соседи Фазир, Юсуфзай и другие жители, царит надежда и теплый уют. Вот уже два дня они ждут известий от своего героя Курбана — пограничника в зоне боевых действий....
Что не идете следствию навстречу. Так?
С этими словами Шарипов хмуро глянул на меня. Я промолчал, выдержав его мимолетный взгляд. Зато Таран быстро подхватил:
— Не понимаю, о чем вы.
— Понимаете, товарищ старший лейтенант, — прошипел из-за спины Шарипова Рюмшин, — очень хорошо понимаете.
— Товарищ капитан, — обернулся к Рюмшину Хаким, — прошу вас.
Рюмшин зло нахмурился. Потом также зло хмыкнул и сделал вид, будто рассматривает том «Дон Кихота» Сервантеса, чей истрепанный корешок выделялся среди других.
Уставившись на старую книжку несколько мгновений, особист снял ее с полки.
— Селихов обратил наше внимание на проблему, которую я и хотел с вами обсудить, товарищ старший лейтенант, — продолжал Шарипов.
— Зная норов Селихова, — Таран в присущей ему мрачноватой манере ухмыльнулся, — я бы сказал «принудил».
— Ваши колкости неуместны, — снова вклинился Рюмшин.
— Валентин, я же просил! — Обернулся к нему терпеливый Шарипов.
Рюмшин забурчал себе что-то под нос, снова вперил взгляд в книжку.
— Итак, — продолжил Хаким Шарипов, — проблема эта касается одного дела. Я бы сказал, расследования, которое наш отдел проводит совместно с разведкой. Вернее сказать, пытается вовлечь разведку в это «расследование».
Мы с Тараном и Нарывом задумчиво переглянулись.
— Подробностей сейчас я сказать вам не могу, — отрицательно покачал головой особист, — однако могу сказать, что для приведения его в жизнь, нужно будет осуществить некоторые действия на вашем или смежных с вашим участках.
— О чем это вы? — Спросил Таран.
Шарипов глянул на Нарыва. Напряженно вздохнул. Почему-то мне показалось, что он приготовился к самой нелегкой части нашего сегодняшнего разговора.
— Товарищ старший лейтенант, разрешите обратиться, — начал я, прежде чем сам Шарипов открыл рот.
Все в ленинской комнате посмотрели на меня.
— Разрешаю, — проговорил шеф.
— Я полагаю, товарищ капитан не просто так упомянул, что может свести ответственность старшего сержанта Нарыва лишь к дисциплинарному взысканию. Полагаю, что он готов сделать это отнюдь не по доброте душевной.
— Правильно полагаете, товарищ младший сержант, — кивнул Шарипов. — за это вы все будите кое-чем обязаны особому отделу.
