В горячих степях Афганистана перед боевым оперативным приказом бликует жизнь обычных людей. В старой избушке с пологом из холщовой бумаги и печкой на дровах, где прячутся соседи Фазир, Юсуфзай и другие жители, царит надежда и теплый уют. Вот уже два дня они ждут известий от своего героя Курбана — пограничника в зоне боевых действий....
— Я все еще помню, товарищ капитан, чем закончилась подобное предприятие вашего бывшего коллеги Сорокина, — сказал я суховато.
— Мой бывший коллега повел себя самонадеянно, — Шарипов сплел пальцы перед лицом.
Возможно, это был всего на всего интуитивный жест. А может, таким образом, особист стремился скрыть эмоции, которые могли появиться у него на лице.
— Он понимал, на что идет, и чем это может для него закончится. Теперь все будет более продуманно, — продолжил офицер особого отдела.
Таран глянул на меня. Сначала в его взгляде отражалось какое-то едва уловимое непонимание, но когда я улыбнулся и многозначительно приподнял бровь, кажется, он догадался, в какую сторону я мыслю.
— Значит, застава должна будет оказать и вам, и разведке определенную поддержку, — сказал Таран.
— Да.
— Будет ли официальный приказ?
Взгляд Шарипова сделался холодным и злым. Он поспешил его спрятать, сделав вид, что рассматривает какой-то из документов, разложенных у него на столе.
— Нет, — кратко бросил особист.
Я заметил, как уголок губ Тарана едва заметно пополз вверх. На лице шефа на мгновение появилась довольная улыбка.
— Старший сержант Нарыв — очень ценный человек, товарищ капитан, — проговорил Таран, — он отличный специалист в своем деле, и я не хочу терять такого профессионала-инструктора.
— К чему вы клоните? — Начал Шарипов, и без ответа, явно понимая, что не он нас, а мы припираем его к стенке.
— Нам нужно, чтобы старший сержант Нарыв остался в строю в том же звании и в той же должности, — сказал я.
В его глазах читалась смесь удивления и благодарности.
— Младший сержант! Почему обращаетесь не по форме⁈ — Взорвался вдруг Рюмшин за спиной Хакима.
Видимо, он тоже чувствовал, что зря они с Шариповым попытались на нас давить. Знал, что наша помощь нужна им не меньше, чем нам их. Однако особисты явно хотели выйти из всей сложившейся ситуации в сильной позиции.
— Валентин, — обернулся к нему Шарипов. — Прошу вас, тише, товарищ капитан.
Особист снова посмотрел на нас троих.
— Если постараться, можно добиться простого понижения в звании, — сказал Шарипов.
— В таком случае, — пожал плечами Таран, — Нарыв все равно не сможет возглавлять отделение службы собак.
— Учитывая все обстоятельства и тяжесть вины, думаю, личный выговор вполне подойдет, — с улыбкой сказал я.
