В горячих степях Афганистана перед боевым оперативным приказом бликует жизнь обычных людей. В старой избушке с пологом из холщовой бумаги и печкой на дровах, где прячутся соседи Фазир, Юсуфзай и другие жители, царит надежда и теплый уют. Вот уже два дня они ждут известий от своего героя Курбана — пограничника в зоне боевых действий....
Как я и предполагал, здоровье уже не позволяло ему выдерживать бешеную гонку, которую затеял с нами Аллах-Дад. Да только случилась кое-какая неожиданность: врагов оказалось больше, чем мы предполагали.
Если из засады вышло пятеро, считая Аллах-Дада и Курбана, то теперь, под ивой, их собралось семеро. Значит, Мартынов все-таки не уничтожил снайперский расчет, и они смогли выйти из-под огня его пулемета. И теперь присоединились к Аллах-Даду. Это обстоятельство усложняло дело."
"Однако все равно сыграл второй сценарий, и мы засели за камнями, стоящими посреди редколесья.
А вот Сорокин, притихший с нашего с ним разговора на краю пропасти, заволновался. Он тихонько подлез ко мне, на миг бросил взгляд на духов, собравшихся метрах в пятидесяти от нас, потом шепотом заговорил.
— Мы можем взять их врасплох.
— Если нападем внезапно, — начал я, — то вряд ли кого-то сможем задержать. Завяжется бой. Тут есть шанс одержать верх, но не надейтесь, что в таком случае Аллах-Дад достанется вам живым. Придется всех их перестрелять, чтобы числом не задавили. Ну или закидать гранатами.
Сорокин задумался на мгновение.
— Если убьете нескольких, остальных мы сдюжим!
— Вы можете разобрать, кто из них Аллах-Дад? Да еще в такой темноте? — Возразил я.
Сорокин снова уставился на группу темных силуэтов.
— Ну вот и я не могу. Только Курбана видать. Он самый толстый. Короче, продолжаем наблюдать.
— Рацию бы нам, — вздохнул Алим.
— Д-а-а, — протянул я, продираясь взглядом сквозь темноту, — не помешало бы. Да только она осталась по ту сторону оползня.
— Нам нужно действовать. У нас преимущество во внезапности! — Не мог успокоиться Сорокин.
— И два автомата. Двести патронов на брата.
— Селихов вы…
— Помолчите, ни то нас услышат, — холодно глянул я на Сорокина.
— Ну неужели, вы не хотите стать героем⁈ — Посмотрев на меня с мольбой в глазах, чуть не крикнул Сорокин.
Духи немедленно напряглись. Я видел, как они сгорбились, стали чутко слушать темноту.
— Идиот, — тихо процедил я. — Давайте, нужно уходить и занять новую позицию.
Мы тут же стали отходить. Короткими перебежками менять укрытия. Я собирался увести группу немного назад, чтобы враг бросил подозревать, что кто-то висит у него на хвосте.
