В горячих степях Афганистана перед боевым оперативным приказом бликует жизнь обычных людей. В старой избушке с пологом из холщовой бумаги и печкой на дровах, где прячутся соседи Фазир, Юсуфзай и другие жители, царит надежда и теплый уют. Вот уже два дня они ждут известий от своего героя Курбана — пограничника в зоне боевых действий....
Когда сделал к нему шаг, особист даже будто бы вздрогнул, норовя отступить, но все же удержался на месте.
— Ведь вся эта «тайная операция» — это плод ваших амбиций, не так ли? — Спросил я ледяным тоном.
— Это не ваше дело!
— Скажите, подполковник Давыдов в курсе? Или вы от него что-то утаили? — Напирал я, приближаясь к Сорокину.
Капитан не выдержал и неловко попятился.
— А чем вы надавили на Тарана, что он согласился отправить нас с Алимом на неоправданный риск?
— Это не ваше дело! — Взвизгнув, повторил Сорокин.
Я схватил особиста за грудки, да так, что грязная шапка слетела с его головы. Он изумленно обернулся, наблюдая, как она падает в пропасть и теряется где-то в темноте и дожде.
— Когда речь идет о жизнях моих товарищей — это мое дело, товарищ Капитан. Я не позволю людям рисковать ради того, чтобы какой-то капитанишка продвинулся по службе. Все.
С этими словами я отпустил Сорокина, поправил автомат на плече.
— Идем, Алим. Мы отступаем. Дальше будем действовать по обстановке.
— Вы никуда не пойдете, солдаты! — Раскричался за нашими с Алимом спинами Сорокин, — слышите⁈ Я приказываю вам помочь мне схватить Аллах-Дада! Немедленно в погоню! Слышите⁈ Вы вступите в бой, возьмете их врасплох и захватите сына Юсуфзы!
Мы с Алимом не ответили. Канджиев лишь глянул на меня со смесью сомнения и раздражительности.
— Я должен привести его живым! Собственноручно! — Не успокаивался Сорокин. — От этого зависит моя карьера!
Я замер. Обернулся.
— Если хотите, можете попробовать задержать его в одиночку. Но вряд ли у вас выйдет.
Сорокин, напряженный как струна, стоял у обрыва и не отрываясь смотрел на меня. Потом опустил голову и плечи.
— Я ручался перед полковником, что доставлю Аллах-Дада сегодня ночью. Что операция пройдет без сучка и задоринки. Что мне не потребуется большое количество сил и средств, чтобы ее провести.
— Ну что ж. Суровая действительность часто отличается от того, что люди рисуют у себя в голове, — спокойно проговорил я.
На людей Аллах-Дада мы наткнулись примерно через пятнадцать минут.
Ливень к этому времени утих и превратился в спокойный дождик, устало щелкающий по капюшону плащ-палатки.
Мы нашли их в лесу, что развернулся по ту сторону скалистого гребня. Душманы собрались под толстоствольной ивой и ждали. Ждали они Курбана. Старик, упав на колени, глубоко дышал, держался за сердце.
