В горячих степях Афганистана перед боевым оперативным приказом бликует жизнь обычных людей. В старой избушке с пологом из холщовой бумаги и печкой на дровах, где прячутся соседи Фазир, Юсуфзай и другие жители, царит надежда и теплый уют. Вот уже два дня они ждут известий от своего героя Курбана — пограничника в зоне боевых действий....
Мы двигались аккуратно, от дерева к дереву, от камня к камню. Краем глаза я заметил, что три вооруженных душманских силуэта движутся туда, где мы сидели полминуты назад.
Внезапно следовавший за мной Сорокин вскрикнул, а потом упал. Алим, замыкающий цепочку, кинулся к нему.
— Нога! Моя нога! — Стонал особист, — я ногу чем-то пробил! Насквозь!
— Зараза… — Протянул я, быстро окидывая взглядом портянку на босой ноге Сорокина.
Сапог свой он утопил в грязи, и все это время передвигался прямо так, а теперь загнал в стопу большую колючку акации.
— Ходу! — Тихо шепнул я и подскочил к особисту, схватил за рукав, потянул.
Не успели мы поднять стонущего Сорокина на ноги, как хлопнуло. Раздался выстрел. Пуля щелкнула в ближайшее к нам дерево, вырвала из ствола щепки.
— Засекли… — Простонал Алим.
— Уходим! — Приказал я.
Мы быстро стали двигаться к ближайшему укрытию. Меньше чем через минуту по нам начали стрелять чуть не со всех сторон. Во всяком случае, такое складывалось впечатление. Душманы преследовали нас.
— Саша, что делать⁈ — Крикнул Канджиев, пригибая голову.
— Нас всех тут постреляют! Боже! Постреляют! — Забившись в панике, орал Сорокин.
— Тихо! Занимаем позицию за ближайшим укрытием! — Я на ходу глянул в глаза Алиму, — готовимся к бою. Будем держать оборону.
— Нам заживо отрежут головы! — Не мог успокоиться особист.
— Закрой пасть, — сказал я ему ледяным, как сталь тоном.
Потом, заметив подходящий скальный выход, неправильным полукольцом пробивавшийся у большого дуба, я крикнул:
— Сюда!
Под редкими хлопками вражеского огня и свистом пуль мы заняли укрытие. Сорокин просто упал у большого валуна, сразу вцепился себе в ногу, стараясь нащупать колючку.
— Нам конец!
Я схватил его за грудки, уставился в глаза.
— Молчи, капитан. Молчи, понял?
— Какой смысл? — Сказал он, и глаза его заблестели, — Мы погибли! Все не должно было закончиться так! Если б ты меня послушал, все бы не закончилось так!
Я зло поджал губы и дал ему в харю.
— Алим! — Крикнул я, занимая стрелковую позицию, — готовь гранаты. Отгоним их подальше. Потом будем выходить.
— Есть, — кратко бросил Канджиев, щелкая предохранителем.
Я припал к холодной и влажной поверхности валуна, быстро осмотрелся. Вдали хлопнуло.
