Автор
Надолго? — Не знаю. Пару лет, может быть, и больше… Никольская гасила разочарование властным кашлем, стискивая зубы, проводила ладонями по серым мокрам-джинсам. Ей нужно было успокоиться, собраться с мыслями — все происходящее сейчас прямо не укладывалось в ее голове.
Глава 15(1)
Ульяна перебежала дорогу к театру и, потянув на себя тяжелую массивную дверь, оказалась в просторном помещении с высокими потолками. Вчерашний дебют в роли Одетты прошел лучше, чем она могла себе представить. Никольская была неотразима в образе нежного белого лебедя и, кажется, до сих пор испытывала нервное покалывание в пальчиках от колоссального волнения и свалившейся на нее ответственности."
"— Уль! — Лиза окликнула ее, ускоряя шаг, чтобы догнать подругу.
— Привет, слушай, мне нужно настроиться, — Ульяна натянуто улыбнулась, — очень волнуюсь.
— Конечно, все будет хорошо! Не переживай, — Самарина крепко сжала Улькину ладошку, — ты мегаталантлива и ты справишься.
- Спасибо, Лизок.
Ульяна улыбнулась подруге и пошагала в гримерку. Пока делала сценический макияж, несколько раз набрала Степе, но он все не отвечал, это нервировало. Неужели у него что-то случилось? А если он вернулся к Светке? Последние мысли она откидывала в сторону, как гнилые орехи. Громов не мог с ней так поступить, не мог!
Закончив припудривать лицо белоснежной пылью, Никольская растянулась, прошлась вдоль гримерной пару раз и, усевшись на пол у двери в позу лотоса, вновь набрала Степана.
— Я соскучилась, — промурлыкала в трубку, вытягивая ноги.
— Я тоже. У тебя все в порядке?
— Да, через полчаса начинаем. Пальцы дрожат, — поджала губы, рассматривая свои руки.
— Все будет хорошо. Не волнуйся, ты со со всем справишься, — Громов говорил быстро, словно хотел от нее отвязаться.
— Ладно, я пойду. Вечером позвонишь?
— Да. Удачи!
— Спасибо.
Скинув вызов, Ульяна горела ревностью, нетерпением и злостью, ей хотелось прямо сейчас сорваться в Питер, но она мысленно давала себе хлесткий подзатыльник. Она профессионал в первую очередь и лишь потом безголовая влюбленная девочка. Когда в дверь постучали, Ульяна мгновенно поднялась с пола, открыла, пропуская балетмейстера в свою обитель.
Ее партия была длинной, вынуждая быть на сцене восемьдесят процентов постановки, и требовала колоссальной отдачи делу. Ульяна считала себя талантливой, но за все годы занятий и тренировок никак не смогла избавиться от страха, мешающего ей раскрыться в парном танце.
