Автор
Надолго? — Не знаю. Пару лет, может быть, и больше… Никольская гасила разочарование властным кашлем, стискивая зубы, проводила ладонями по серым мокрам-джинсам. Ей нужно было успокоиться, собраться с мыслями — все происходящее сейчас прямо не укладывалось в ее голове.
Чего ты хочешь?
— Степа, я, кажется, так попала, — Светка накрыла лицо ладонями, всхлипнув.
— Рассказывай.
Талашина говорила быстро, сбивчиво, постоянно перескакивала с одной мысли на другую, к концу ее рассказа Громов сидел с непроницаемым лицом, но она чувствовала, как от него исходят потоки негодования.
— То есть ты все это время занималась финансовыми махинациями за моей спиной?
— Что мне еще оставалось делать?
— Действительно, — мужчина выдохнул, сделал глоток кофе, который перед ним поставила официантка, и перевел взгляд в окно.
— Одолжи мне…
— У меня столько нет, — пожал плечами.
— Может быть, ты попросишь Азарина? У него есть деньги…
— У Азарина?!
Степан смотрел на нее исподлобья, ему хотелось придушить Талашину прямо здесь и сейчас. Как в ее голове вообще хватило ума вляпаться во все это дерьмо? Где были ее мозги? Хотя… Перевел взгляд на Свету.
- Я не буду просить Азарина.
— Во всех документах фигурирует и твоя фамилия тоже. Не забывай, ты соучредитель, — Светка откинула назад свои распущенные волосы, хищно касаясь Степана взглядом.
— Это угроза или шантаж? Я что-то не разобрался.
— Степ…
— Сама, Свет, сама.
Громов со скрежетом отодвинул стул и встал из-за стола. Светка подалась к нему, вцепляясь в запястье, устраивая настоящий цирк. Мужчина отцепил от себя женские пальцы и без слов пошел на выход.
— Ты просто так уйдешь? Ты же можешь помочь, позвони Азарину или Токману!
— Я не собираюсь никого беспокоить из-за твой дырявой башки, — замер и резко обернулся к Свете, — поняла? Сама это заварила, сама и…
— Он сказал, что ему будет жаль портить такую красоту, — коснулась своего лица, — понимаешь? Они меня убьют или изуродуют!
— Что я могу сделать, Света? У меня нет таких денег…
— Для своей Никольской ты бы вывернулся наизнанку.
— Ты не Ульяна, — добил словом, и Света отступила.
Отшатнулась от него, чувствуя, как сжимается ее сердце. Было больно, так больно…
Громов сел в машину и не раздумывая выехал с парковки ресторана.
— Иван, не отвлекаю?
— Нет, говори. — В трубке послышался шелест бумаг.
— У меня тут случилась одна очень неприятная ситуация.
— Рассказывай.
