В мире выведенного на рельсы сценария жизни, надежда остается единственным оружием. Здесь и сейчас, в этой минуте сознания, становится очевидной угроза: ни сна, ни спасения нет – только действовать и жить, несмотря на ужасы вокруг.
Подождала и ещё раз нажала. Родион перчаткой отряхивал с якоря снег.
– Зачем ты на штаны метёшь? Мети в сторону!
Тут в замке щёлкнуло, дверь немного подалась, Тонечка потянула её на себя и зашла. Родион следом.
Прямо перед ними оказалось лестница, и холодно здесь было, почти как на улице.
Они поднимались по второму маршу, когда на площадке появился человек.
– Добрый вечер, – сказал он негромко.
– Здрасти, – тяжело дыша от восхождения, проговорила Тонечка, улыбнулась куда-то вверх и добавила: – Лестницы – враг панды.
Кажется, человеку это понравилось, потому что он сделал шаг навстречу.
– Проходите.
С площадки они зашли в небольшое помещение, где стояли несколько книжных шкафов, с правой стороны доска с фотографиями сердитых мужчин, а с левой короткий коридорчик и ещё одна дверь.
– Музей на ремонте, – сообщил человек, пока Тонечка оглядывалась. – Это черный ход.
– А это кто? – вылез мальчишка. – На портретах?
– Все директора нашего завода, начиная с самого первого.
– Чего-то больно много!
Человек вздохнул и представился:
– Григорий Александрович Самгин.
– Антонина Герман, – выпалила Тонечка. – А это Родион. Поздоровайся по-человечески!
Родион болтнулся всем телом, изобразив поклон. Видимо, он считал, что здоровается по-человечески.
– Пройдём в кабинет?
Он пошел через комнаты, зажигая по дороге свет."
"Со всех сторон на них смотрели люди со старых фотографий, детали машин, части механизмов, модели катеров и пароходов, даже снятая рубка подводной лодки, на которой белыми буквами было выведено С-13, даже водолазный скафандр с круглым шлемом и латунными заклёпками!.
– Я же говорила, что здесь страшно интересно! – втолковывала Тонечка Родиону. Щёки у неё горели, свежая причёска почти расстроилась, и она опять стала прежней, на взгляд Родиона – прекрасной.
– Вы у нас бывали?
– Нет, никогда! Но мне очень хотелось!..
Директорский кабинет располагался слева от самого большого зала, где, судя по всему, были собраны предметы и документы военного времени.
Кабинет оказался не совсем кабинетом – здесь было много витрин с моделями подводных лодок, шкафов, полных книг и переплетённых газетных подборок, несколько картин, очень неплохих, Родион сразу подошёл и уставился.
И письменный стол у директора был знатный: громоздкий, с выпуклыми тумбочками и слоновьими ногами.
