В мире выведенного на рельсы сценария жизни, надежда остается единственным оружием. Здесь и сейчас, в этой минуте сознания, становится очевидной угроза: ни сна, ни спасения нет – только действовать и жить, несмотря на ужасы вокруг.
– Делай, что я говорю. Выходи на улицу и как следует хлопни дверью.
Тот вытаращил на неё глаза. Она покивала: да, да.
– Возьми мою сумку. Сразу иди направо, за угол, стой и жди меня. Если не дождёшься, езжай в «Шератон», найди Сашу и скажи, чтобы ехал сюда. Ты понял?
Он смотрел на неё.
– Всё, – отрезала она. – Вперёд!
И подтолкнула его в спину.
Мальчишка явно колебался, но ей было не до разъяснений.
Она дёрнула на себя дверь, которая отделила их друг от друга – Тонечка осталась в музее, а Родион на улице.
Они немного постояла, прислушиваясь, а потом крадучись стала подниматься по лестнице.
В помещении с рындой и фотографиями директоров «Красного Сормова» было темно – как видно, директор сразу, как только они ушли, выключил свет. Рында отсвечивала в темноте начищенным боком.
Тонечка постояла, прислушиваясь. Ей было страшно и в то же время как-то отчаянно весело.
В ней всё перемешалось: сыщицкий азарт, фантазия сценариста, желание поставить точку в этом деле – или хотя бы восклицательный знак! – страх, холод, беспокойство за Родиона и желание поскорее добраться до дома и ужина!.
Она потрогала подставку рынды, просто так, чтоб не так страшно. Колокол чуть покачнулся, словно кивнул.
Тонечка осторожно вошла в левый коридор, замерла и подкралась к той самой двери, единственной, незапертой.
Там в глубине разговаривали – двое. Слов не разобрать.
Она прислушивалась изо всех сил, но невозможно было понять даже, кому принадлежит второй голос, мужчине или женщине.
Тонечка помедлила, зажмурилась, открыла дверь и вошла в кабинет с обогревателем у стола. Здесь по-прежнему было темно, свет падал из смежной комнаты, где разговаривали.
– А если он её прислал? – говорили приглушённо. – Что тогда?
– Не мог он её прислать! Никто ничего не знает!
– Но она же явилась!"
"Молчание. Сопение чайника. Бульканье кипятка.
– От него нужно избавиться.
– Как?
– Я не знаю, но он опасен.
– Господи, да он всегда был опасен! Что изменилось?!
– Ты что, не понимаешь?! Она же откуда-то прознала про… меня! Она и про тебя узнает.
– Нет.
– Почему?
Молчание.
– Она мне не понравилась, – признался первый голос. – Она не та, за кого себя выдаёт. Слишком быстро на меня вышла.
– Ты думаешь…
– Я думаю, что она из них. Из этих!..
– Не может быть.
Загрохотал стул – как горный обвал, – зазвучали шаги, всё ближе.
Тонечка ринулась в коридор и заметалась.
