В мире выведенного на рельсы сценария жизни, надежда остается единственным оружием. Здесь и сейчас, в этой минуте сознания, становится очевидной угроза: ни сна, ни спасения нет – только действовать и жить, несмотря на ужасы вокруг.
Тонечка взялась рукой за промёрзшую стену остановки и немного постояла. Дышать правда было тяжело.
– Сейчас вызовем такси, – объявила она мальчишке. – И поедем.
– Смотри, вон автобус подходит, – он показал подбородком, и Тонечка посмотрела в ту сторону. – Может, на нём? А там пересядем или пешком дойдём?
И они поехали на автобусе.
Народу было мало, как видно, после смены народ уже разъехался по домам. Тонечка сидела возле замёрзшего окошка, смотрела на проплывающие мимо фиолетовые и зелёные огни. От них изморозь на стёклах казалась бриллиантовой пылью.
Ей было невыносимо одиноко – в автобусе, рядом с чужим мальчишкой, который уже почти стал своим. Ничего не случилось, она не попалась, ей, наверное, и не угрожало ничего, но мысль о том, что она должна переживать всё это одна – опять, снова одна, как в прошлой жизни, как всегда! – была тяжёлой и холодной, похожей на якорную цепь возле музея.
…Он собирается выпивать с Мишаковым, а не ужинать с Тонечкой и детьми.
Ей некому рассказать о произошедшем сегодня.
После того, как она познакомилась с Германом, у неё появился союзник, железобетонная опора – так ей казалось, – и вот теперь нет.
Автобус покачивался из стороны в сторону. В ноги дуло невыносимо.
Мальчишка сидел рядом, нахохлившись, и тоже молчал и думал.
Поймав её взгляд, он буркнул ни с того ни с сего:
– Я тебе не врал! И карточку не крал! Сколько раз повторять-то!
Тонечка ничего не ответила. Какая теперь разница, крал он какую-то там карточку или не крал!..
– Я просто говорить не хотел, – продолжал мальчишка, уставившись на свои руки.
Батюшки, спохватилась Тонечка, мы перчатки-то ему не купили! Руки вон все в волдырях, а он художник!..
– Они сказали, что в другой раз убьют совсем, насмерть, – говорил между тем Родион. – И сроку дали неделю. Если через неделю не принесу, хана мне. Убьют.
Тонечка ничего не поняла.
– Кто тебя убьёт?
– Пацаны, – ответил Родион. – Которые меня били. Ну, ты спрашивала, за что били!
– Ну?!"
"– Они сказали, я что-то из того дома взял, из дядькиного.
– Господи, – пробормотала Тонечка. – Как они тебя нашли?
– Да у дядькиного дома караулили! Я туда вернулся, когда от вас сбежал. Думал, хоть там погреюсь или съем чего-нибудь. А они меня прихватили.
