В мире выведенного на рельсы сценария жизни, надежда остается единственным оружием. Здесь и сейчас, в этой минуте сознания, становится очевидной угроза: ни сна, ни спасения нет – только действовать и жить, несмотря на ужасы вокруг.
Затейливая надпись гласила: «Лев Ильич Пантелеев, доктор медицины», и рядом латунная крутилка звонка.
Не кпонка, а именно крутилка!
– Можно? – спросила Тонечка в спину Светланы Павловны. – Покрутить?
Та кивнула.
Тонечка повернула латунную рукоятку – так в детстве она поворачивала ключ в заводных игрушках, – изнутри задребезжал звонок. Тонечка с восторгом повернула ещё раз.
– Наигралась? – спросила повариха. – Проходи.
Прихожая была просторной, квадратной. Вешалка с перекладиной – Тонечкина бабушка рассказывала, что перекладина нужна была, чтобы заправлять за неё полы шуб, – комод тёмного дерева с выпуклыми ящиками, бок голландской печки, на деревянном полу цветной приветливый коврик.
…Вот это да, подумала Тонечка.
– Наш папа, то есть муж мой, отец Лены, – объяснила Светлана Павловна, стягивая башмаки, – не разрешал тут ничего переделывать. Даже звонок! И табличку заказал специальную, как в старину.
Двустворчатые двери в комнаты распахнуты настежь, из них лился в коридор солнечный весенний свет.
Светлана Павловна привела Тонечку на кухню и указала на стул:
– Садись. Сейчас чаю согрею.
Тонечка огляделась. Кухня не очень большая, как во всех старых домах. Мебель массивная, светлого дерева, с цветными стёклами на дверцах. В стёклах тоже прыгало солнце. Плита огромная, газовая, с чугунными конфорками. Должно быть, на ней много готовили, вид у неё был заслуженный.
Вместо чайника Светлана Павловна включила в сеть …электрический самовар.
Тонечка поискала глазами и чайника не нашла.
– Наш папа говорил, что электрический самовар сродни желудёвому кофе, но всё равно лучше, чем чайник, – заметила Светлана Павловна. – Раньше мы обычный самовар топили, на углях, вон в голландке для трубы вытяжка специальная сделана, а теперь какой самовар…"
"– Сколько же лет этому дому? – спросила Тонечка.
– Сто пятьдесят, может, чуть побольше. До революции здесь квартировали зажиточные адвокаты, доктора, профессора.
Светлана Павловна махнула рукой, глаза у неё внезапно налились слезами.
Тонечка встрепенулась – бежать за нитроглицерином, подавать воду, – но хозяйка быстро справилась с собой.
Она присела за стол напротив Тонечки, сложила руки на скатерти. Самовар успокоительно шумел.
