В мире выведенного на рельсы сценария жизни, надежда остается единственным оружием. Здесь и сейчас, в этой минуте сознания, становится очевидной угроза: ни сна, ни спасения нет – только действовать и жить, несмотря на ужасы вокруг.
Когда приезжают важные гости, например, иностранцы, они здесь останавливаются. Тут всё приспособлено, есть спальни, конференц-зал, библиотека."
"…Должно быть, здесь и гостевал ливанский премьер-министр Саад аль-Харуни с матерью Фатимой, когда приехал в Нижний, подумала Тонечка. Может, вручал Льву Пантелееву Пояс Ориона в обеденном зале…
– Или президент, – продолжал Липницкий, – если у него в городе программа. А когда дом свободен, можно и простым смертным заехать.
Тонечка хмыкнула:
– Это вы-то простой смертный, Андрей Данилович?
– Смотря с кем сравнивать, – генерал распахнул ещё одну дверь.
Это был именно кабинет – на стенах дубовые панели, книжные шкафы до потолка, два письменных стола, один огромный, а второй поменьше, видимо, для секретаря, кабинетные кресла с невысокими спинками, напротив окна морской пейзаж.
На круглом столике возле кожаного дивана уже стояли кофейные чашки, две крохотных зелёных бутылочки с минеральной водой, пузатый коньячный бокал и узкая рюмка лимончелло.
Ловко, подумала Тонечка.
Она сильно нервничала.
Генерал прошёл к большому письменному столу, взял объёмную папку с тесёмками и расположился в кресле.
– Ты мне вот что скажи, – начал он, и голос у него изменился, стал другим. – Насколько всё серьёзно?
– Очень серьёзно, – призналась Тонечка. – Дальше некуда. Иначе я бы вас не просила.
– А мальчик откуда?
– Всё, что он рассказал, – правда, Андрей. Его дядя Кондрат Ермолаев задержан по подозрению в убийстве жены. Мы с Сашей его подобрали у Кондрата в доме.
– Жену, насколько я понял, Ермолаев не убивал.
Тонечка покачала головой.
– Она совершенно точно жива. Ну… была жива ещё сегодня утром.
– Та-ак, – протянул генерал. – Почему вдруг ты решила запросить сведения о прошлом твоего мужа? Что случилось? У тебя подозрения на его счёт?
Тонечка перевела дыхание.
Высказанная вслух другим человеком, эта мысль казалась совсем уж чудовищной.
– Можно я окно открою? Жарко.
Генерал встал, отдёрнул штору и распахнул створку.
Сразу потянуло свежестью, запахом подтаявшего снега, близкой весной.
– Итак?..
Тонечка запустила руку в кудри.
– Я не знаю, – сказала она с отчаянием. – Он говорит неправду. Всё время. Говорит, что не знает, чем занимался Кондрат в последние годы, а мне кажется, знает! Говорит, что не знает, зачем приехал Родион, а мне кажется – знает. Я даже вам не всё могу рассказать, Андрей!
– Мне-то уж точно можешь.
