В мире выведенного на рельсы сценария жизни, надежда остается единственным оружием. Здесь и сейчас, в этой минуте сознания, становится очевидной угроза: ни сна, ни спасения нет – только действовать и жить, несмотря на ужасы вокруг.
– Тоня, ты должна нам всё рассказать.
– Сейчас не могу, – Тонечка показала глазами на Родиона. – А потом расскажу, конечно."
"…Родион ни при чём, разумеется. Рассказать она не может совсем по другим причинам.
– Как вам уха? – спросил Липницкий. – На мой взгляд – превосходная. Хотя Марусину солянку не может затмить ничто!
– Андрюш, при чем тут моя солянка?
– Марина, – сообщил Липницкий Родиону, – так готовит, что за её обед можно жизнь отдать! Когда твоего дядьку выпустят с кичи, приглашаем на обед.
– Андрей!
– А что такое?
– Я рыбу не очень, – признался Родион.
– Так ты её, вкусную, небось и не пробовал!
– Я супы тоже… не очень.
– Так это не суп, а уха! Давай хоть попробуй!
Почему-то этих «взрослых» он стеснялся меньше, был уверен, что никто не станет над ним смеяться или осуждать за то, что он не любит рыбу, вот просто на дух не переносит!
Впрочем, от тарелки рыбой не воняло, а хорошо пахло – бульоном, какими-то травами или приправами, что ли.
Родион наклонился над тарелкой и осторожно зачерпнул ложку.
– Не отравишься, – уверил генерал.
Мальчишка попробовал. Вид у него был встревоженный, словно пробовал он китайского таракана или жаркое из летучих мышей.
Он сразу сказал себе, что есть всю тарелку его тут никто заставлять не станет, а раз они хотят – пожалуйста, он попробует.
Уха была так вкусна, так сладостно обжигала язык, так упоительно пахла, что Родион даже не сумел скривиться, как того требовали правила приличия, раз уж он сказал, что есть не станет!.
Он начал работать ложкой так проворно, что все взрослые моментально отвернулись от него и заговорили о постороннем – чтобы не смущать.
Родион доел, утёр со лба пот и перевёл дыхание.
– Добавку? – спросила женщина в переднике, наклоняясь над ним.
Он проверил – на него по-прежнему никто не обращал внимания – и молча кивнул.
Явилась вторая порция ухи.
Родион проглотил её так же моментально, как и первую, решил, что съел бы и третью, но там впереди ещё котлеты и другое вкусное.
– Мы за собаку залог внесли, – сообщил он, улучив момент, когда все замолчали. – Я к ней ездил и даже поиграл. Такая смешная собака! Маленькая совсем, но настоящая.
Непонятно почему, Тоня вдруг покраснела. И стала заправлять за уши буйные кудри. Уши тоже пылали.
– Её зовут Буся, можно Бусинка, – продолжал Родион с разгону. – Или Буська.
