В мире выведенного на рельсы сценария жизни, надежда остается единственным оружием. Здесь и сейчас, в этой минуте сознания, становится очевидной угроза: ни сна, ни спасения нет – только действовать и жить, несмотря на ужасы вокруг.
"
"Сформировавшийся из вечернего солнечного воздуха официант в белом кителе отодвинул перед Тонечкой стул. Она уселась, пристроив на колени сумку. Тотчас словно сама по себе возле ножки стула возникла подставка, и Тонечка поставила сумку.
– Мама, когда вы приехали?
– Часа два назад. Мы только успели по парку пробежаться и ещё не обедали. Какая здесь красота! А где наши? Дети и Саша?
– Дети в домике Горького на экскурсии, а Саша где-то по делам. Я тебе всё потом расскажу, мама! Как хорошо, что вы приехали!
– Тоня, ты будешь водку?
Тонечка посмотрела сначала на Липницкого, потом на стол.
– Водку? Да, буду. Спасибо.
– Минеральную воду? Компот из сухофруктов? Морс клюквенный, брусничный? – Официант, заложив руку за спину, наклонился над ней.
– А можно мне компот? – встрял Родион. – Я люблю!
– Горячее подавать? – обратилась к Липницкому доброжелательная женщина в переднике и кружевной наколке на волосах.
– Давайте, давайте!..
Генерал взялся за запотевший штоф, разлил по стопкам ледяную водку.
– Тоня? Тебе килечку или селёдку?
– Андрей, она большая девочка, сама возьмёт.
– Маруся, что такое? – возмутился Липницкий. – Дай мне поухаживать!..
Почему-то жену Марину он называл Марусей.
Впрочем, Герман тоже время от времени именовал свою жену Тонечку – Ефим Давыдович!..
– Первую рюмку, – продолжал генерал, – всегда нужно закусить холодной рыбой! Вторую уже можно салом или бужениной! А уж третью под горячее.
– Мальчику очень полезно знать порядок возлияний, – заметила Марина Тимофеевна.
– У мальчика голодный вид, – заметил генерал.
– Сейчас уже всё несут, Андрюш.
– Ну, наше здоровье! – Липницкий чокнулся с женой и Тонечкой и скомандовал Родиону. – И ты давай, компотом!..
Родион торопливо взял стакан с компотом.
– Ну, Тоня, – заговорил генерал, энергично прожёвывая кильку на чёрном хлебе. – Задала ты мне задачу!
– Андрей Данилович!
– Не вскидывайся, я ничего говорить не собираюсь, мы потом всё обсудим с глазу на глаз.
– Какие тайны, – пробормотала Марина Тимофеевна.
– И не говори! – согласился Липницкий. – Сам удивляюсь! Ну, разговоры пока отложим. Родион, ты чем занимаешься?
Мальчишка, которому поджарый дядька в очках казался очень важным и строгим, несмотря на балагурство, неловко пожал плечами и сказал, что учится в школе, а сейчас у него каникулы.
– Родион живёт в Угличе, в детдоме, – объяснила Тонечка. – Приехал к дяде.
