В мире выведенного на рельсы сценария жизни, надежда остается единственным оружием. Здесь и сейчас, в этой минуте сознания, становится очевидной угроза: ни сна, ни спасения нет – только действовать и жить, несмотря на ужасы вокруг.
– Мама?..
Марина Тимофеевна обняла дочь, поцеловала в щёку, осмотрела с головы до ног и ещё раз поцеловала.
Тонечка стояла как дура.
– Мама, откуда ты взялась?!
Марина махнула рукой:
– Андрей меня привёз! Это какая-то государственная дача для крупных чинов. Он же у нас большой начальник!
Муж матери и отец Дани Андрей Данилович Липницкий на самом деле был большим начальником.
– Тонечка, как я соскучилась, – продолжала Марина. – Я думала, отдохну, потому что вы все мне надоели, а я только соскучилась.
– Его зовут Родион, – пробормотала Тонечка, чуть не плача. – Мам, можно я вот присяду? На диванчик?
– Ты что? Устала?
– Нет, просто меня схватили на улице, впихнули в лимузин и притащили сюда! Я думала, нас похитили!
– Да ну, – удивилась Марина Тимофеевна. – Какие глупости.
И снова обняла и поцеловала.
От матери так прекрасно пахло – духами, свежестью, чистой одеждой и ею самой, что Тонечка на самом деле почти зарыдала.
– Мама, – проблеяла она как коза.
– Я тут, я тут, – живо откликнулась Марина. – Ты сама не своя, лапочка моя. Где ты взяла Родиона? У него голодный вид. Нам всем нужно пообедать.
– Мама, – спохватилась Тонечка. – Родион, племянник Сашиного друга Кондрата. Сам Кондрат сейчас в тюрьме, а Родион с нами. Он превосходный художник. Родион, это моя мама Марина Тимофеевна. Она превосходный человек и лучшая мама.
– Надеюсь, про тюрьму ты пошутила, – пробормотала Марина.
Они миновали ту самую залу, выходящую окнами на реку, и оказались в следующей. Здесь окон было меньше, зато на потолках росписи дивной красоты, а в середине под слепящим водопадом хрустальной люстры накрыт стол – белоснежная скатерть, голубой фарфор, салфетки в серебряных кольцах, свежие цветы.
– Тоня! Нашли они тебя? Я звонить не стал, чтоб приятным сюрпризом!
Генерал Липницкий подошёл, чмокнул Тонечку в щёку, Родиону потряс руку и представился:
– Андрей Данилович.
Родион от растерянности ничего не ответил, зато Тонечка сказала, что это мальчик Родион.
– К столу, к столу, – заторопился генерал. – Обещали уху из царской рыбы, вдруг простынет! А водка согреется.
– Тебе бы только водки, Андрюш.
– Нет, не только! Мне ещё ухи, котлет пожарских, расстегаев и мадеры!
– Ну, – усмехнулась Марина. – Понесло!..
