В мире выведенного на рельсы сценария жизни, надежда остается единственным оружием. Здесь и сейчас, в этой минуте сознания, становится очевидной угроза: ни сна, ни спасения нет – только действовать и жить, несмотря на ужасы вокруг.
И ухаживать некому, Гелла-то была послана и уехала куда послали!
Герман нажал на телефоне громкую связь и откинулся на подушки.
– Са-ань? – проговорил из трубки грубый, словно больной голос.
Тонечка остановилась и посмотрела на телефон. Что-то случилось, моментально поняла она.
Герман ничего такого не понял.
– Кондрат! Здорово! Ты только глаза продрал?..
– Нет, – ответили из трубки. – У меня тут… беда, Саня. Давай ноги в руки и ко мне.
Герман сел, схватил трубку и поднёс к уху."
"– Кондрат!.. Алё! – Посмотрел на экран и перевёл взгляд на жену.
– Я тебя отвезу, – сказала Тонечка.
Первоклассный повар жил неблизко, почти в пригороде Нижнего. Гиппопотамистую, тяжеленную машину мужа Тонечка водила не слишком уверенно, а Герман нервничал и торопил, и по дороге чуть было не приключилась та самая семейная сцена, к которой он был непривычен.
Один раз свернули не туда, оказались на пустой, присыпанной снегом дороге, которая петляла по мокрому лесу. И сигнал навигатора, ясное дело, пропал.
Пришлось возвращаться к развилке, перезагружать программу, ждать.
– Я тебе говорил, не сюда! Я вчера не так ехал!
– Саш, я не знаю, как ты ехал, но адрес я правильно завела. Если ты мне правильно назвал!
– Дай я посмотрю!
Тонечка закатила глаза и сунула ему телефон.
«Поверните направо, – командовал телефон невыносимо самодовольным женским голосом, – через триста метров развернитесь!»
– Ты что, обалдела?! – зарычал Герман на телефонную женщину.
Тонечка отняла у него телефон.
«Поверните направо», – повторила женщина-навигатор.
Тонечка повернула, как было велено, и вскоре впереди замаячил указатель «Заречный 1,5» и стрелка.
– Вот этот поворот помню, – сказал Герман.
– Молодец, – похвалила Тонечка.
На тихой улице дремали за заборами справные домишки, каменные, двухэтажные. И дорога была почищена, и переулки тоже. Видно, в посёлке Заречный хозяйничали со знанием дела и от души.
– Где-то здесь, – сказал Герман, всматриваясь в заборы.
– Подожди, ещё не доехали!..
Она въехали в переулок, и Тонечка притормозила. Ворота дома номер сорок один были распахнуты настежь.
– Он что, куда-то утром ездил с такого похмелья? – спросила Тонечка. – Или жена вернулась?
– Откуда я знаю, – огрызнулся Герман. – Заезжай давай!
Посередине двора стояла красная машина, молотила движком. Передние двери и багажник открыты.
