В начале декабря 2001 года, на Кавказе жарким особым дождем окутана Стародубовск. Здесь свирепствует казачий рынок — крупнейший городской базар в регионе. Напряженная атмосфера: низкие тучи, мелкий осадок, холодный воздух и пар от множества торговцев и покупателей. Этот местечек кажется маленькой временемюльной России, где каждый день имеет значение....
Потому, оказавшись под сенью дружественных стен и в полной мере ощутив на себе тепло податливого женского присутствия, любой профи поневоле впадает в инфантильный транс. Интуиция погружается в летаргический сон, а глубины подсознания оказывают диверу медвежью услугу, исторгая из недр своих несокрушимые детские установки. Мнится матерому, что он грудной сосун, любимый всем Человечеством и защищенный от всех бед враждебного мира мягкой мамкиной сиськой…
Убедившись, что возле усадьбы более ничего интересного не происходит, Север оценил результат своего операторского творчества, озадаченно крякнул и, спустившись со стеллажа, произвел обстоятельный покадровый просмотр.
— Вот такая шняга… Сычонок будет в трансе! — про бормотал наблюдатель и тотчас же набрал номер.
— Заготконтора слушает, — ответил Сыч.
— Подъезжай! — рявкнул Север командирским голо сом.
— Со стеллажа упал? — озадаченно поинтересовался Сыч. — Чего там у тебя?
— Не телефонный разговор. Подъезжай. И стульчик прихвати.
— Не понял? — проявил тугоумие Сыч.
— Увидишь — упадешь, — пообещал Север. — Давай, я жду…
Сулейман Вахидов имеет негласный статус топ-менеджера рынка. Вся информашка, которую удалось добыть по данному субъекту: появился в Стародубовске недавно, месяца три назад, капитально строится в «чеченской слободе», а усадебку возле рынка прикупил для офиса. Пока строится, живет здесь малой семьей.[8] В усадьбе постоянно полно народу — по делам приезжают, у ворот торчат несколько машин.
Поначалу на отдельно живущего Сулеймана особого внимания не обращали. Следили за «слободой», памятуя об основном принципе горского фундаментализма: ни одно «мероприятие», планируемое пришлыми диверами, не обходится без активного участия и поддержки местной диаспоры.
Так вот, следили-следили и выследили. Две московские адвокатессы — чеченки по национальности, временно поселившиеся в «слободе» и разъезжавшие по городу под охраной четверки дюжих горцев, пару раз зачем-то навещали Сулеймана.
В связи с данным обстоятельством обратили свой милостивый взор на усадебку и вывели некоторую интересную закономерность. Если ранее, судя по информации рыночного люда, в усадьбе вечно был проходной двор, то с началом завершающей стадии процесса будто ножом отрезало: посещаемость упала до нуля. Машины у ворот не толпятся, людишки не шастают туда-обратно — такое впечатление, что старший менеджер по каким-то причинам временно свернул дела.
