В начале декабря 2001 года, на Кавказе жарким особым дождем окутана Стародубовск. Здесь свирепствует казачий рынок — крупнейший городской базар в регионе. Напряженная атмосфера: низкие тучи, мелкий осадок, холодный воздух и пар от множества торговцев и покупателей. Этот местечек кажется маленькой временемюльной России, где каждый день имеет значение....
Вопрос: что это за причины такие?
— Ты на всякий случай приглядывай, — мимолетно озадачил Шведов сканирующе-пишущего Севера. — Лежишь, слушаешь. Иногда посматривай в ту сторону…
Два дня назад Север валялся себе на полке, слушал процесс и одним глазом смотрел в оконце. И высмотрел кофейную «девятку» с ингушскими номерами, воровато шмыгнувшую в ворота.
— Есть контакт, — последовал доклад по команде. — Номера пишите…
А спустя полчаса из усадьбы выехала… белая «девятка» с местными номерами. Сулейман пользовался подержанной «ГАЗ-24-10», другой машины в усадьбе не было.
— Опять запишите, — продиктовал Север новые данные.
Перекрашенная «девятка» прибыла в «слободу» и была оставлена в строящейся усадьбе Сулеймана. Удалось отследить, что, помимо водилы — родственника Сулеймана, руководившего строительством, в ней никого более не было.
— А теперь веди наблюдение непрерывно, — распорядился Шведов, сделав охотничью стойку. — И того… контрольный пост от «слободы» переносим на автостоянку у въезда на эту улочку.
В завершение процессуального дня одна из адвокатесс заявила, что на прения сторон пригласила троих свидетелей, каковых собирается предъявить завтра с утра. Север заявление адвокатессы слушал, особого внимания ему не придал и утренний отъезд «свидетелей» элементарно прозевал: как раз вышел справить нужду.
Пост наблюдения у облсуда отметил давешнюю «девятку» у парадного подъезда, но толком заснять «свидетелей» не удалось: при входе они подняли воротники, надвинули поглубже шапки и вообще, сволочи, спрятали лица.
А сегодня гости расслабились. Результат — налицо. Точнее, результат: три лица. Одно из которых до боли знакомо и навевает столь теплые ностальгические воспоминания, что рука поневоле тянется передернуть затвор снайперской винтовки…"
"Минут через пятнадцать прибыл Сыч в сопровождении своей неизменной тени — Мо. Оба сильно небриты, с крепким чесночным амбре, в засаленных дохах и войлочных замызганных шапках — крестьяне, одним словом.
