В начале декабря 2001 года, на Кавказе жарким особым дождем окутана Стародубовск. Здесь свирепствует казачий рынок — крупнейший городской базар в регионе. Напряженная атмосфера: низкие тучи, мелкий осадок, холодный воздух и пар от множества торговцев и покупателей. Этот местечек кажется маленькой временемюльной России, где каждый день имеет значение....
— Что нам дед? А «Волга», между прочим, с госномерами.
— Резонно, — согласился Антон. — А что за чертовщина?
— А Север сообщает, что там, в караулке, до сих пор кто-то орет, — полковник покрутил головой и нервно хихикнул. — Пять минут назад опять показал начкара «при кинутого во взрывчатку» и напомнил, что до истечения установленного срока осталось пятнадцать минут. Вот так… Все уже давно тут, а там кто-то орет. Вопрос — кто это там орет?
— Вопрос, конечно, интересный, — Антон достал из кармана «ПСС»,[47] передернул затвор и уложил обратно.
— На месте сориентируемся, — в тоне полковника явственно проскользнула нотка неуверенности. Стратегия — это да, это — его. А решать с ходу, нахрапом, мелкие тактические задачи на две персоны — прерогатива Антона. — Посмотришь там, как удобнее…
Парковка между гордумой и «Европой» была забита под завязку. На подступах, грубо попирая все ПДД, торчали абы как брошенные авто — владельцы же, числом под две сотни, сгрудились в тыльной части парковки, у невысокого барьера и наслаждались зрелищем.
"А зрелище было, я вам скажу, — так себе. Подступы к облсуду были заполнены суровыми милицейскими людьми в форме и разномастном камуфляже, оперативно стянутыми сюда со всего города.
— На Завокзальной — аврал! — на ходу крикнул Мент, пробираясь меж рядами авто к прибывшим коллегам.
— Где стоят, как сидят? — без обиняков перешел к делу Антон.
— Третий ряд, справа пятая. Сулейман за рулем, Ахмед — рядом.
— И чего сидят? — Антон нащупал взглядом знакомую «девятку», повертел головой, оценивая обстановку. — Публика у забора — из-за спин не видно ни хрена.
— Опытные, — похвалил Мент. — Слушают. Когда начнется, публика загудит… Я нужен?
— Иди на место, наблюдай, — Антон поманил Барина пальцем и нырнул под шлагбаум.
— Извиняйте, братва, — местов нема, — пережевывая мощной челюстью колоссальный бутерброд, из остекленной будки высунулся здоровенный мужлан-парковщик в ядовито-зеленой распашонке с надписью «Европа». — Забито все, видите? Поглазеть — стольник, и проходите.
— Дело есть, — Антон вступил в будку, заслоняя парковщика спиной от возможного взгляда с улицы.
— Че за де… Ххык!
Это Антон с ходу саданул мужлана коленом в диафрагму.
