В начале декабря 2001 года, на Кавказе жарким особым дождем окутана Стародубовск. Здесь свирепствует казачий рынок — крупнейший городской базар в регионе. Напряженная атмосфера: низкие тучи, мелкий осадок, холодный воздух и пар от множества торговцев и покупателей. Этот местечек кажется маленькой временемюльной России, где каждый день имеет значение....
— Спасибо, мать, — Антон попятился к выходу, осторожно отпихнув отвергнутую особу, растопырившуюся в прихожке — А че, вообще, так тихо? Люди где?
— Люди? — бабулька задумчиво уставилась на куб.
— Люди-бляди! — выкрикнула особа, боевито сверкнув глазенками. — Харь не глядя
— Люди зенки продрали, похмелились — и на работу, — сообразила бабулька. — Это — кто при делах. Кто не при делах — по хатам тарятся, бухают. Че по улице шмыргать? Вы под утро приходите — все будут.
— И гробы купите! — скандально подбоченилась обиженная особа.
— Спасибо, мы как-нибудь так, — пробормотал Сыч, минуя порожек. — Пешком постоим…
— Похмелились — и на работу? — оказавшись на улице, переспросил Мо. — А, командир?
— Работа у нас такая, работа наша простая, — хмыкнул Антон, живо вообразив приятную картинку: пара сотен урок, проснувшись и похмелившись, дружно строится перед халупами, получает задачу от местного пахана и строем, чеканя шаг, устремляется к городу. Возможно исполнение походной песни. Или — под барабан.
— Жила б слобода родная, и нету других забот… Четвертая «хата» от первой отличалась отсутствием вони в подъезде, странной чистотой и наличием входной двери. А ещё в подъезде горела лампочка, спрятанная в чистый плафон, и это наводило на определенные мысли.
Не писают, не мусорят, лампу не крадут — значит, уважают. Или боятся.
— И это правильно, — буркнул Антон, обнаружив дверь, аккуратно обитую стареньким, но добротным, без единого пореза дерматином.
— Кого? — отреагировал на звонок дребезжащий голос.
— Шило, — солидно пробасил Антон.
— Зачем? — уточнил голос.
— Че такой неласковый, Шило? — обиделся Антон. — Люди пришли — дверь открой, выйди, поговори…
Дверь чуть приотворилась — над натянутой цепочкой возникли мутные глаза, колюче глядевшие на посетителей.
— Че надо?
— Ханки.
— Вы чьи? Кого знаете?
— Липатовские, — не моргнув глазом выдал Антон. — У вас не знаем никого. Про Ахмета слышали? Мы тут про ездом. Раскумариться бы маненько…
— Кто навел?
— Ну ты сразу и «навел», — осуждающе буркнул Ан тон. — Толкнулись в первую хату, спросили…
— Валька, сука, — без эмоций констатировал Шило. — Ханки, говорите?
Антон понимающе осклабился, отметив тень недоверия на трети лисьей мордочки, видимой через дверную щель.
