В холодном подвале жарится тоска и непрекращающаяся боль, но Василина продолжает сопротивляться темпу террора. Здесь воздух дышать невыносимо гадок, но в камере у неё есть одно преимущество — свобода мысли. Ночь настолько черная, что она кажется почти живой. Василина решает сделать этот день особенным и вместе с собой найдётся способ противостоять захлёстывающему злу....
Не зевай, – нетерпеливо дёргает меня за локоть Кайтан. – Гости аукциона уже ждут возможности увидеть ту, ради которой прибыли сюда. Можешь гордиться собой, Вася. Тобой заинтересовался даже сам правитель Лайтази, наш маликсар Хасмиер. Так что улыбайся, маленькая строптивая фуэнта. И будь приветлива, если на тебя захотят посмотреть поближе.
Чем тут гордиться, я слабо понимаю. Но послушно следую за мужчиной, попутно озираясь вокруг и запоминая дорогу на всякий случай. Позади неслышимыми громадными тенями следуют его амбалы.
По пути нам попадается несколько куардов, судя по одежде и угодливым поклонам, явно слуг. А потом Кайтан подводит меня к одной из стен, вдоль которой тянется ряд арочных проёмов. В один из них мы вчетвером и заходим, чтобы оказаться в… сферическом лифте, а после продолжительного подъёма, в небольшом зале с ажурной полустеклянной крышей.
И вот меня уже подталкивают к очередной двери, у которой застыло двое не то слуг, не то охранников в белых костюмах. А там за дверью… я даже отсюда чувствую, как искрит воздух от разлитой в нём энергии.
До этого момента я только от Кайтана чувствовала что-то подобное, но как-то уже успела свыкнуться и притерпеться. А сейчас я понимаю, что он даже в малой степени не так пугает своей силой, как те, что находятся в соседнем помещении и сейчас меня увидят.
– Сай Кайтан, всё готово, – склоняет голову один и охранников у двери и протягивает сопровождающему меня работорговцу серебристую маску на всё лицо.
– Открывайте, – приказывает мой так называемый хозяин, став почему-то позади меня и надев эту самую маску.
Огромные резные створки двери распахиваются, открывая моему взгляду зал, в котором собрались по мою душу куардовские важные шишки. Открывая их взглядам меня, стоящую на вершине широкой лестницы."
"Я никогда не считала себя трусихой. Но когда в мою сторону начинают один за одним оборачиваться присутствующие в зале мужчины, лица которых спрятаны за одинаковыми чёрными уполовиненными масками, когда по мне начинают скользить их откровенные, оценивающие, раздевающие взгляды, сердце окончательно ухает в пятки, и даже перед глазами темнеет.
– Куда же ты, маленькая фуэнта? Смотри, как тебя ждут.
И он проводит ладонями по моим рукам, вниз до запястий.
