В мирном видении аэропорта, служащая улыбнулась: "How are you, mate?" Харри, притворяясь спокоен, ответил: "I’m fine." Но его ложь уже отчеканивала в воздухе. За последние тридцать часов он пересел с Осло до Лондона, затем Бахрейна и вот теперь — прямо перед запасным выходом из Сингапура. Его тело сопротивлялось неестественной позе застенчивого сиденья....
Никаких проблем, он хорошо лег на воздух, когда мы пролетели первый слой облаков. Когда мы увидели второй слой, я немного испугался, но подумал, что, наверное, придется сначала выполнить фигуры, а потом посмотреть высоту. Курсант хорошо сделал разворот на девяносто градусов и горизонтальные перемещения, а потом мы снова взялись за руки, раздвинув ноги в стороны. Курсант потянулся к кольцу, но у меня на приборе было 6000 футов, и я сказал подождать. Он посмотрел на меня, но не так-то легко разобрать выражение лица у парня, когда щеки и губы у него раздувает, как белье на веревке в штормовой ветер.
Джозеф сделал паузу и с довольным видом кивнул.
– Белье на веревке в штормовой ветер, – повторил он. – Черт, неплохо сказано. Твое здоровье!
И он снова приложился к бутылке.
– Когда мы долетели до облаков, мой альтиметр показывал 5000 футов, – продолжил он, переведя дыхание. – До раскрытия парашюта – еще тысяча. Я держал ученика за руку, а сам поглядывал за высотой: вдруг слой будет толстым и парашют придется раскрывать прямо в облаках.
Но мы вышли достаточно быстро. Когда я увидел, как навстречу скачками несется земля – деревья, трава, асфальт, – сердце у меня замерло. Тогда я выдернул оба кольца: мое и его. Если основной парашют у кого-то из нас не раскроется, времени на запаску уже не будет. Оказалось, низкие облака лежали на высоте двух тысяч футов. Когда мы вынырнули из них без парашютов, народ внизу обомлел. Курсант запаниковал, дурак, полетел прямо на дерево и повис в четырех метрах от земли.
И он допил вторую бутылку.
– А дальше?
Джозеф отставил бутылку в сторону.
– А дальше сам видишь. Пособие по безработице, дурная компания и вино, – он выдавил из себя улыбку. – Мне обломали крылья, Харри. Я из племени людей-воронов, а живу как эму.
Тени в парке успели съежиться и вырасти снова. Харри проснулся оттого, что на него упала тень Джозефа:
– Мне пора домой, Харри. Может, хочешь забрать из павильона какие-нибудь вещи, пока я не ушел?
– Черт! Пистолет! И пиджак.
Харри поднялся. Хотелось выпить. Джозеф снова запер павильон. Они некоторое время стояли, переминаясь с ноги на ногу и цыкая зубом.
– Так, значит, скоро собираешься домой, в Норвегию? – спросил Джозеф.
– Oh, any day now[83].
