В мирном видении аэропорта, служащая улыбнулась: "How are you, mate?" Харри, притворяясь спокоен, ответил: "I’m fine." Но его ложь уже отчеканивала в воздухе. За последние тридцать часов он пересел с Осло до Лондона, затем Бахрейна и вот теперь — прямо перед запасным выходом из Сингапура. Его тело сопротивлялось неестественной позе застенчивого сиденья....
– Надеюсь, в следующий раз ты успеешь на самолет.
– Надо было сегодня позвонить в авиакомпанию. И на работу. Они, наверное, гадают, что со мной.
– Тьфу ты! – Джозеф хлопнул себя по лбу и снова полез за ключами. – Наверное, в моем вине многовато дубильных веществ. Разъедает мозги. Никогда не помню, выключил свет или нет. А сторож вечно злится, когда он приходит, а свет горит.
Он открыл дверь. Свет был выключен."
"– Хе-хе. Вот так всегда. Когда привыкаешь к месту, то свет включаешь и выключаешь автоматически. И поэтому не помнишь, выключил – не выклю… что-то не так, Харри?
Харри смотрел на Джозефа стеклянными глазами.
– Свет, – коротко ответил он. – Был выключен.
Начальник охраны в театре Сент-Джордж непонимающе покачал головой и налил Харри еще кофе.
– П-пес знает что творится. Каждый вечер полно народу. Когда показывают т-тот номер с гильотиной, н-народ с ума сходит от страха, визжит, но платит. А т-теперь еще пишут на афише: «Гильотина смерти – героиня газет и телепередач. Гильотина-убийца…» Гвоздь программы.
– Это точно. Так, значит, Отто Рехтнагелю нашли замену.
– Более-менее. Н-но раньше т-такого успеха не бывало.
– А номер с подстреленной кошкой?
– Сняли. Не приглянулся.
Харри нервничал. Рубашка уже насквозь промокла от пота.
– Да, я тоже не понял, зачем его включили в программу?
– Это была идея самого Рехтнагеля. Я сам п-по молодости хотел стать клоуном, п-поэтому люблю быть в курсе дела, когда готовят ц-цирковые п-представления. Н-не припомню, чтобы тот номер отрабатывали на репетициях.
– Да, я так и подумал, что это придумал Отто. – Харри почесал свежевыбритый подбородок. – Кое-что меня беспокоит. Может, вы мне сможете помочь, просто выслушайте мою гипотезу. Отто знает, что я сижу в зале. Он знает что-то, чего не знаю я, и пытается мне на это намекнуть, потому что не может сказать прямо. Не важно, по какой причине. Может, он сам в этом замешан. Значит, тот номер был рассчитан на меня. Он хочет показать, что тот, на кого я охочусь, тоже охотник, как и я, так сказать, мой коллега.
– Констебль, – ответил охранник после долгой паузы, – хотите еще кофе? Н-никто вам ни на что не намекал. Этот к-классический номер п-приду-мал еще Янди Яндашевский. Спросите у любого циркового артиста. Ни б-больше ни меньше. Не хотел вас разочаровывать, но…
– Напротив, – улыбнулся Харри. – Я как раз на такое и надеялся.
