В мирном видении аэропорта, служащая улыбнулась: "How are you, mate?" Харри, притворяясь спокоен, ответил: "I’m fine." Но его ложь уже отчеканивала в воздухе. За последние тридцать часов он пересел с Осло до Лондона, затем Бахрейна и вот теперь — прямо перед запасным выходом из Сингапура. Его тело сопротивлялось неестественной позе застенчивого сиденья....
– Тогда понятно, почему вы скомандовали прикрыться. А что тот несчастный экскурсовод? Стал актером?
– К несчастью для него и к счастью д-для сцены – нет. Но из театра он не ушел. Сейчас работает осветителем. Д-да, я забыл, вы же его видели.
Харри незаметно принюхался. Под ногами звякнули цепи. До чего же жарко!
– Да. Да, точно. Он ведь теперь носит контактные линзы?"
"– Нет. Он говорит, л-лучше, когда он видит сцену нечетко. Г-говорит, что тогда видит целостную картину, а не какие-то детали. Очень странный п-парень.
– Очень странный, – подтвердил Харри.
16
Мертвые кенгуру, парик и похороны
Через несколько лет Кристина вернулась в Осло. От друзей Харри знал, что она привезла с собой двухлетнюю девочку, но англичанин остался в Лондоне. И однажды вечером он увидел ее в «Сардинах». Подошел поближе и заметил, как сильно она изменилась. Кожа поблекла, безжизненные волосы растрепаны. При виде Харри она улыбнулась как-то испуганно. Он поздоровался с Кьяртаном, «музыкантом», с которым, кажется, встречался и раньше.
Кажется, в этот момент она заплакала, но Харри был настолько пьян, что точно уже не помнил.
Кьяртан ушел и вернулся снова, прошептал что-то на ухо Кристине и, высвобождаясь из ее объятий, снисходительно улыбнулся Харри.
– Да?
– Извини, что так поздно звоню, Лебье. Это Харри Хоули.
– Хоули? Что случилось? Сколько сейчас в Норвегии?
– Не знаю. Слушай, я не в Норвегии. Ерунда вышла с самолетом.
– Что еще?
– Он меня не дождался, скажем так. А поменять билет не так-то просто. Ты мне должен кое в чем помочь.
– Выкладывай.
