В мирном видении аэропорта, служащая улыбнулась: "How are you, mate?" Харри, притворяясь спокоен, ответил: "I’m fine." Но его ложь уже отчеканивала в воздухе. За последние тридцать часов он пересел с Осло до Лондона, затем Бахрейна и вот теперь — прямо перед запасным выходом из Сингапура. Его тело сопротивлялось неестественной позе застенчивого сиденья....
Или из квартиры, от которой у них есть ключ и куда они могут приходить как к себе домой.
Харри откинулся на спинку кресла. Он весь взмок, как мышь, и ему страшно хотелось выпить.
– Думаю, надо искать тайного любовника Отто Рехтнагеля.
В лифт Лебье и Харри зашли вместе.
– Идешь обедать?
– Да вот думаю, – ответил Харри.
– Не против, если я присоединюсь?
– С удовольствием.
Разговаривать особо не хотелось. А с Лебье легко было молчать.
Они нашли столик в кафе «Саудерн» на Маркет-стрит. Харри заказал «Джим-Бим».
"– Два салата из баррамунди, два черных кофе и хорошего свежего хлеба.
Харри удивленно посмотрел на Лебье.
– Спасибо, но думаю, я воздержусь, – сказал он официанту.
– Выполняйте заказ, – улыбнулся Лебье. – Мой товарищ так говорит, потому что никогда не пробовал баррамунди.
Официант удалился. Харри посмотрел на Лебье. Тот сидел, положив обе руки на стол ладонями вниз, и поочередно смотрел на них, будто пытаясь найти отличия.
– В молодости я как-то добирался до Кернза автостопом вдоль Большого Барьерного рифа, – сказал он, обращаясь к своим холеным рукам.
Этот рассказ так поразил Харри, что он забыл посмеяться. Оказывается, кенгуру часто выпрыгивают на проезжую часть, и те, кто выезжает за город, нередко видят их трупы на обочине дороги.
Официант принес Харри виски. Лебье продолжал, глядя теперь на стакан:
– Позавчера я видел девушку, такую милую, что мне захотелось погладить ее по щеке и сказать что-нибудь приятное.
