Вновь звонит железная дверь, и по крыльцу ступает капитан Харлачев - усталый вояка из отряда, где Стриж провел последние два года. Анатолий, словно обретя вторую жизнь, приникает к бутылке закусочной, а старина капитан подбадривает его легкой улыбкой и предложением с головы до ног перекусить в своём шкафу....
Анатолий улыбнулся, сделал шаг вперед. Но тут из-за спины водителя показалось характерное дуло автомата Калашникова. Стриж на мгновение замер, потом, бросив сумку, упал на землю.
Очередь прошла выше его головы, скосив стоявшего на крыльце высокого Харлачева. Мотоцикл круто развернулся, сидевший вторым оглянулся на Стрижа и, подняв автомат вертикально вверх, пустил еще одну очередь в воздух. Водитель вырулил на асфальт и резко добавил газу.
Только отъехать далеко ему не дали. С вышки над воротами застучал автомат.
Вскочивший на ноги Стриж увидел, как у водителя резко дернулась голова в шлеме, он стал заваливаться набок, мотоцикл занесло, скоростная машина пошла юзом. Полыхнул сноп искр, раздался скрежет металла об асфальт. Из открывшихся ворот выскочили человек пять солдат с автоматами, рванули к месту аварии. Между тем второй мотоциклист вскочил и, прихрамывая, побежал по полю, потом обернулся, дал очередь, снова побежал.
Стриж, в кроссовках и налегке, обогнал солдат и первым подбежал к лежащему. Сразу несколько пуль попали ему в спину и вышли через живот и грудь, выворотив наружу остатки печени, кишков и обломки ребер.
Он был еще жив, хрипел, ворочался на земле, зажимая окровавленными руками распоротые очередью потроха.
Стриж наклонился и сорвал с него шлем.
— Цыпа?! — удивленно крикнул он. — Ты что наделал, гад?
На секунду умирающий затих. Взгляд расширенных зрачков остановился на лице Стрижа. Тому показалось, что губы Цыпы сложились в мучительную усмешку, но тут резкая судорога агонии последней волной смахнула ее с лица. Голова откинулась набок, тело обмякло, и из уголка губ покатилась в придорожную пыль струйка алой крови.
2
Два часа спустя Стриж снова вышел на то же крыльцо. Солнце поднялось повыше и грело еще ласковее, хотя ветер и пытался остудить его весеннее тепло пронизывающими порывами. Он яростно трепал новенький трехцветный флаг над дверью и выцветшие розовые тряпки на флагштоках вдоль дороги. Все было, как прежде, и только неровная строчка отбитой штукатурки напоминала о пережитом. Два часа ушло на допросы и составление протокола.
