Вновь звонит железная дверь, и по крыльцу ступает капитан Харлачев - усталый вояка из отряда, где Стриж провел последние два года. Анатолий, словно обретя вторую жизнь, приникает к бутылке закусочной, а старина капитан подбадривает его легкой улыбкой и предложением с головы до ног перекусить в своём шкафу....
Почувствовав боль и еще не поняв, откуда она, он мгновенно выхватил пистолет и трижды выстрелил в сторону угла, где слабо шевельнулась черная тень. Грохот выстрелов особенно резко сотряс подъезд, в наступившей тишине упало что-то мягкое, а по ступенькам покатилось, позванивая, что-то железное. Сакен, послав нож в цель, сразу понял, что промахнулся, в сердце не попал. Он выхватил из ножен второй стилет, но Винтер уже стрелял, и все три пули попали в цель. Можно сказать, что спасли капитана жестокие уроки жизни.
И все-таки, стоя сейчас у двери с еще дымящимся пистолетом, чувствуя боль в левой руке и понимая, что остался жив, Винтер до печенок прочувствовал собственное бессилие и беспомощность. Вся его тренированность и готовность не стоила и гроша ломаного, не промахнись Сакен с первого броска.
Ну, а тем временем из-за дверей квартир раздались встревоженные голоса, самые храбрые жильцы зазвенели цепочками, стараясь в приоткрытую дверь разглядеть, что происходит в подъезде.
— Иван Петрович, это я, Винтер, — крикнул капитан в сторону ближайшей квартиры.
— Это ты, Саня? — спросил тот, появляясь в полосе света на пороге своей квартиры и вглядываясь в полутьму.
— Я. Посмотрите, что там с лампочкой! — попросил Винтер.
Старик пошарил по стене и вместе со щелчком на лестничную площадку хлынул показавшийся слишком ярким поток света. Сакен, оказывается, просто выключил его."
"— Боже мой, Саня, это он тебя так? — спросил полковник, перешагивая через труп убийцы и подходя к Винтеру.
В этом ему помогал старый служака, деловито осмотревший набухший кровью и с торчащей рукояткой рукав его легкомысленного пиджака.
— Сквозь мякоть прошел, — заявил старик, приглядевшись к расположению ножа.
