Вновь звонит железная дверь, и по крыльцу ступает капитан Харлачев - усталый вояка из отряда, где Стриж провел последние два года. Анатолий, словно обретя вторую жизнь, приникает к бутылке закусочной, а старина капитан подбадривает его легкой улыбкой и предложением с головы до ног перекусить в своём шкафу.
— А вот это вы зря, господин майор, — тихо рассмеялся он и засунул фотографию обратно в карман.
— Бинты и жгут, — сказала, появляясь на лестничной площадке переваливающейся с ноги на ногу утиной походкой, Валентина Васильевна.
— Хорошо, — кивнул головой Винтер, от потери крови его уже мутило, а все тело прошиб холодный пот, — а то этих эскулапов не дождешься.
Поддерживаемый полковником, он зашел в его квартиру, а вскоре у подъезда скрипнул тормозами патрульный «жигуленок». Чуть позже прибыла и «скорая».
29
Ночью Стриж плохо спал. Сначала совсем не мог уснуть, мучила головная боль. Во втором часу он поднялся, на цыпочках пробрался на кухню и долго перебирал разные таблетки в аптечном шкафчике Ленки. Из того, что он знал, нашелся только цитрамон. В самый разгар этих поисков его застала жена. Стриж даже вздрогнул, внезапно услышав ее голос:
— Ты что ищешь?
Анатолий посмотрел на жену, улыбнулся:
— Я уже нашел.
Она зашла на кухню, посмотрела на упаковку таблеток на столе, спросила тревожно:
— Что, так сильно болит голова?
Он только кивнул.
— И давно? — продолжила она допрос.
Он снова кивнул.
— Что же ты молчишь, надо показаться врачам!
— Потом. Вот закончится эта чехарда, займусь собой. И вообще, уже все прошло. Иди спать.
— А ты?
— И я иду.
Он проводил ее до дверей детской, сам забрался на софу. Ленку он успокоил мало. Она слишком хорошо знала устойчивое неприятие Стрижом каких-либо таблеток. А тут сам начал искать среди ночи. Лена долго размышляла о всяческих дурных последствиях подобной новости, и в конце концов пришла к абсолютно нелогичному выводу: несмотря ни на что, она все-таки любит этого человека.
А уснувшему Стрижу сначала опять приснилась Ольга в своем залитом кровью халате, а потом, как-то без перехода — зона."
"Он стоял в колонне с утра, при выходе на работу. Впереди уже солдаты шмонали остальных, он тоже начал готовиться, расстегнул бушлат, затем синюю зэковскую робу с номером над карманом, и тут его рука нащупала что-то твердое под подкладкой бушлата. Стриж покосился по сторонам, остальные были заняты тем же, что и он, ощупал предмет. Без сомнения, это был нож. И не какая-то там писка — остро заточенный кусок ножовочного полотна без ручки, так, чтобы было удобно прятать. Нет, судя по габаритам, тяжести и форме — самая настоящая финка, сделанная по всем правилам большого искусства.
