Вновь звонит железная дверь, и по крыльцу ступает капитан Харлачев - усталый вояка из отряда, где Стриж провел последние два года. Анатолий, словно обретя вторую жизнь, приникает к бутылке закусочной, а старина капитан подбадривает его легкой улыбкой и предложением с головы до ног перекусить в своём шкафу....
Он достал с заднего сиденья дипломат, вытащил оттуда небольшую папку, открыл ее.
— Сила Мурая держится на трех китах: рэкет, наркотики и икра. За вымогательство мы его задержать не можем. Ни один из владельцев ларьков или магазинов не согласится дать показания в суде. У всех семьи, дети, да и самим жить хочется. С наркотиками еще сложнее, но я установил, как они попадают в город. Как раз сейчас у него гостит некто Ахмедов. — Семенов достал фотографию обрюзгшего человека восточной наружности с громадными мешками под глазами.
Он вытащил другую фотографию, показал Стрижу.
— Их прикрывает главный мент города, Арифулин. Четыре года назад его турнули из губернского центра за финансовые махинации. Здесь он обжился, побратался с Мураем. Большие связи в губернии, вплоть до ""Белого дома"". С верхами он расплачивается икрой. У нас, конечно, не Астрахань, но рыбка водится, сам знаешь.
Семенов протянул Стрижу несколько снимков заводского здания, вид снаружи, изнутри.
— Только владеть ему им не пришлось. Он его очень дешево продал Мураю, сам же перебрался в другие края. А цех стоил дорого. Оборудование импортное, все за валюту куплено. Ну да на что только не пойдешь, когда дочка растет красавица, да одна-единственная, любимая. Мурай поставил дело широко.
— Знаю, слышал, — прервал Стриж.
— Хорошо, — кивнул головой Семенов. — Сейчас моторкам на Волге елозить нельзя, сезон только в июне откроется, нерест, а они уже вовсю снуют. С вечера рев моторов стоит. До тридцати лодок за ночь принимают.
Как ловят, знаешь, — брюхо вспорют, рыбу за борт.
Он закурил, Анатолий поморщился. Семенов приоткрыл окно, выпустил дым, продолжил:"
"— Если бы я имел полномочия, я бы начал с цеха.
— А сам?
Семенов усмехнулся.
— Знаешь, как я сюда попал? Проявил инициативу, пристрелил одного подобного Мураю типа. В органах оставили, но я здесь, а столица-матушка — там.
— Ты что, москвич?
— Коренной.
— И давно у нас?
— Полгода. Мой предшественник от водки сгорел — цирроз печени. Третьим был в этой компании.
