Вновь звонит железная дверь, и по крыльцу ступает капитан Харлачев - усталый вояка из отряда, где Стриж провел последние два года. Анатолий, словно обретя вторую жизнь, приникает к бутылке закусочной, а старина капитан подбадривает его легкой улыбкой и предложением с головы до ног перекусить в своём шкафу....
На тонкой шее нелепо выпирал кадык, волосы казались уже не кудрявыми, а просто спутанными, серые щеки впали, под глазами тяжелые мешки. Но главное — глаза. Они были мутные, потухшие и безнадежные.
— Витька, гад, что же ты с собой сделал?! — он схватил его за плечи, встряхнул.
— Да ничего, Толян, все нормально, все путем. — Павленко отводил глаза, ежился, улыбался мучительно и заискивающе. — А ты, значит, с Ольгой моей? Ну, как говорят, Бог в помощь.
На секунду в глазах у него мелькнула живая боль, но тут же их снова заволокло мутной дымкой.
— Витька, ну как ты мог?! Ты же один стоишь десятка всех этих Мураев! Встряхнись ты, иди лечиться! Все вернется. У тебя дочь растет, Ольга тебя любит.
— Ольга с тобой. — Пожалуй, это действительно задело Виктора за живое.
— Да очухайся ты от этой заразы, и я сам вас снова сведу! Ну, Витька?!
Тот качнул головой.
— Не могу, Толян, не могу. Пробовал не раз, не получается. Слабый я, Толик, на это. Вот и сейчас ломает, в башке как кувалды стучат. Кости все выворачивает.
— У Ольги что ли занять хотел? — удивился Стриж. Тот отвел глаза. Догадаться не составило труда.
— Так ведь нет уже ничего, ты все продал!
Павленко бросил невольный взгляд за спину Стрижа, и, обернувшись, Анатолий понял, что тот рассчитывал снять и продать одну из дверок своей уникальной стенки. Стриж с отвращением глянул на друга, схватил его за голову, попытался посмотреть в глаза. Но тот упорно не хотел встречаться с ним взглядом, к выражению безнадежности прибавился еще и страх.
— Значит, из дома тащишь? От дочери, от жены? Сколько тебе надо?
Витька поднял голову, назвал сумму. Стриж вытащил из кармана деньги, отсчитал десятитысячными раз в пять больше, бросил ему на колени. Тот сразу оживился, жадно схватил купюры, вскочил с пола.
— Спасибо, Толь, спасибо! А то ломает. Ну, я пошел, ладно? Ольге привет передавай и… поздравления.
Он как-то мелко засуетился и боком-боком, мимо Стрижа выскочил в дверь.
Он уже надевал куртку, когда во дворе отрывисто залаял Шарик. Затем в дверь постучали. Стриж отпрыгнул в сторону, прижался к стене, спросил:
— Кто?
— Толь, открой, это я, Илья Шикунов. Меня Васильич послал.
Стриж с облегчением вздохнул, открыл дверь.
