Автор
В апреле 1827 года Лондон переполняется праздничным вихрем, и Николас Чаллонер, известный повеса, покидает свой обычный мир для участия в балу дебютанток. Его присутствие вызывает необъяснимое шоковое замешательство — кого же ожидалось на подобном собрании? Вопросы разносятся по столам, как воздушные платья танцующих дебютанток....
Давным-давно она сказала себе, что излечилась от страстной увлеченности красотой и романтическим очарованием Джонни. Ведь она никогда не испытывала к нему ничего другого. Да простит ей Господь ее прегрешения. Встреча с Бентоном лишь доказала ее правоту. Глядя на него, Антония не почувствовала и тени желания.
Рядом с Николасом он казался сырой глиной, еще не нашедшей своей формы.
Антония заговорила прежде, чем Джонни успел возразить:
— Я не жила в грехе все эти годы. Я нашла себе достойное вместо в почтенной семье.
Антония готова была прибегнуть к шантажу, ели это могло заставить Джонни молчать. Однако, напившись, Бентон становился на редкость словоохотливым. Его разговор с Николасом в таверне ясно показывал, что за минувшие десять лет он ничуть не изменился.
— Я хочу, чтобы ты дал мне слово джентльмена, что никогда никому не расскажешь о нашей встрече.
Лицо Джонни недовольно вытянулось. Он перевел обиженный взгляд с Антонии на Николаса.
— И ты ждешь, что, встретив тебя в этот час в обществе такого человека, как Рейнло, с его репутацией первейшего волокиты, я поверю, будто ты не его любовница? Ради Бога, Антония, ты выглядишь так, словно только что вылезла из его постели. Имей в виду, теперь я не тот неоперившийся юнец, каким был когда-то, моя дорогая."
"— Я оборву вам уши, негодяй, если вы не проявите должной почтительности к этой леди, — прорычал Николас, выступая вперед.
Он встал так близко к Антонии, что ей показалось, будто над ней нависла гора.
— Вы уверяете, что не увлечены этой дамой, а между тем держитесь как собственник, — огрызнулся Джонни.
Это было самое смелое высказывание, на которое он отважился, если не считать безрассудного предложения, сделанного женщине после десяти лет разлуки.
— Совершенно верно.
Николас отстранился от Антонии и угрожающе шагнул к Бентону.
— Прекратите, вы оба!
Антония вдруг почувствовала, что сыта по горло этой сценой.
— Я не потерплю, чтобы вы сцепились, как пара собак, грызущихся из-за кости. Это оскорбительно.
Мужчины ошеломленно уставились на нее. На их лицах читалось изумление, словно ломовая лошадь вдруг поднялась, чтобы выступить с речью в палате общин.
— Антония? — в замешательстве проговорил Джонни.
