Автор
В апреле 1827 года Лондон переполняется праздничным вихрем, и Николас Чаллонер, известный повеса, покидает свой обычный мир для участия в балу дебютанток. Его присутствие вызывает необъяснимое шоковое замешательство — кого же ожидалось на подобном собрании? Вопросы разносятся по столам, как воздушные платья танцующих дебютанток....
— Что ж, она получила достойную награду за свои старания, — отозвалась Антония, нисколько не смягчившись. — Рейнло, я же сказала вам отпустить его.
— Я бы с радостью размозжил ему голову о ближайшее дерево, — угрюмо проворчал Николас.
— Возможно, вам это и доставило бы удовольствие, но вы этого не сделаете, — резко возразила Антония.
Ей впору было испугаться Николаса, но, как ни странно, она не испытывала страха. Рейнло так и кипел гневом, однако Антония знала его достаточно хорошо и потому не сомневалась: здравомыслие одержит верх.
Наступила напряженная тишина. Затем Николас пренебрежительным жестом отшвырнул от себя Бентона.
— Боже милостивый, да что на вас нашло?
Джонни неуклюже споткнулся, что, несомненно, больно ранило его самолюбие. Пыхтя от досады, он сердито уставился на Николаса, но предпочел благоразумно отступить на безопасное расстояние.
Теперь Антония ясно видела то, чего не замечала десять лет назад. Даже будучи неопытной девочкой, она должна была разглядеть в нем человека слабого и безвольного, мечтающего лишь об одном: всегда оставаться в центре внимания и вызывать всеобщее восхищение."
"Пожалуй, Антония давным-давно угадала в нем слабость. Просто не поняла, как эта черта отразилась на характере мужчины, который, как она себя убедила, был ее великой любовью.
Обиженно надувшись, Джонни пригладил измятую одежду:
— Антония, я знаю, ты все еще любишь меня…
Антония изумленно рассмеялась.
— Разумеется, я больше тебя не люблю.
Подступив ближе, Джонни схватил Антонию за плечи.
— В тебе говорит гордость. Или, быть может, женская скромность. Могу себе представить, что тебе пришлось пережить за последние годы. Но все испытания, выпавшие на твою долю, моя вина, и я никогда, ни единым словом не обмолвлюсь о том, через что тебе довелось пройти.
Одним яростным движением Николас стряхнул руки Бентона с плеч Антонии.
— Прикоснешься к ней снова, и я тебя убью, что бы она ни говорила.
Голос его дрожал от гнева. Антония бросила на Рейнло колючий взгляд. Маркиз смотрел на нее не отрываясь, без тени раскаяния. В душе она была благодарна ему за защиту. Меньше всего на свете ей хотелось бы встретиться с Джонни наедине.
Бентон поспешно отступил. Пусть ему недоставало отваги, но хватало благоразумия.
— Я увезу тебя в Девоншир.
