Автор
В апреле 1827 года Лондон переполняется праздничным вихрем, и Николас Чаллонер, известный повеса, покидает свой обычный мир для участия в балу дебютанток. Его присутствие вызывает необъяснимое шоковое замешательство — кого же ожидалось на подобном собрании? Вопросы разносятся по столам, как воздушные платья танцующих дебютанток....
Антония с мольбой посмотрела на Годфри, хотя тот не мог избавить ее от этой горькой встречи.
Призвав на помощь все свое мужество, она тяжело вздохнула и высвободилась из рук Демареста. Вчера она угрожала пистолетом своему любовнику. Разумеется, ей хватит храбрости встретиться лицом к лицу с братом, как бы ни хотела сбежать испуганная девчонка, прячущаяся внутри ее. Пусть Годфри Демарест не самый сильный мужчина во всей Англии, но он не позволит Генри выбросить ее на улицу, назвав грязной шлюхой.
— Лорд Эйвсон.
Она присела в реверансе, а затем выпрямилась, дерзко вздернув подбородок.
Генри неподвижно застыл в дверях. Белое как мел лицо его казалось нарисованной маской.
— Антония…
Он даже не взглянул на Демареста. Его взгляд не отрывался от лица сестры. Антония с ужасом заметила, что в голубых глазах Генри, в точности таких же, как те, что она каждый день видела в зеркале, блестят слезы.
Ее охватило смущение, напускная храбрость исчезла. Она ожидала упреков, брани, презрения, но не слез.
— Генри? — с запинкой произнесла она, усомнившись вдруг, что поступила правильно, избрав сухой официальный тон.
Сознавая всю унизительность своего положения и терзаясь стыдом, она с жадностью разглядывала брата. Как она скучала по нему все эти десять лет! В детстве Антония нередко страдала от одиночества, но всегда восхищалась братом.
Даже после долгой разлуки Генри показался ей до боли знакомым. Он был двадцатилетним долговязым юношей, когда Антония сбежала из дома. Прошедшие же годы превратили его в мужчину.
И все же отец никогда не казался таким уязвимым, таким сокрушенным. Даже когда навсегда изгнал дочь из своей жизни.
— Отец… сказал мне, что ты умерла, — хрипло произнес Генри. — Боже милостивый, я ему поверил!
— Я не умерла, — непослушными губами прошептала Антония."
"Антония вгляделась в лицо Генри, ожидай увидеть заслуженное презрение, отвращение.
— Что ты здесь делаешь? — спросил Демарест, стоявший нее за спиной.
Антония испуганно вздрогнула. Она успела забыть о его существовании.
Генри растерянно моргнул, словно тоже забыл обо всем, едва увидев сестру, которая так давно исчезла из его жизни, будто зачарованный он не сводил глаз с Антонии.
