Автор
В апреле 1827 года Лондон переполняется праздничным вихрем, и Николас Чаллонер, известный повеса, покидает свой обычный мир для участия в балу дебютанток. Его присутствие вызывает необъяснимое шоковое замешательство — кого же ожидалось на подобном собрании? Вопросы разносятся по столам, как воздушные платья танцующих дебютанток....
— Джон Бентон написал мне, что встретил в Лондоне мою сестру. Я пустился в путь немедленно, как только получил письмо.
Антония только сейчас заметила, что брат выглядит усталым, а платье его покрыто пылью. Под глазами Генри залегли темные круги, на щеках и подбородке пробивалась щетина, волосы в беспорядке падали на лоб. Потрясенная встречей с братом, Антония не сразу обратила внимание на эти мелочи.
— Но как ты узнал, что я здесь?
Неужели Джонни выследил ее после столкновения в парке? Нет, это невозможно. Рейнло остановил бы его.
И снова Джонни Бентон совершил подлость. Она умоляла его держать в тайне их встречу. Ей впору было прийти в ярость, но после предательства Рейнло и неожиданного появления Генри очередная низкая выходка ее бывшего возлюбленного едва ли имела значение.
— Я не знал. — Генри казался ошеломленным. — Я надеялся, что Годфри поможет мне разыскать тебя. Я давно растерял связи с большинством лондонских знакомых, а Годфри дружен с половиной города.
— Все эти годы Антония была со мной. С тех самых пор как ваш отец, этот тупой осел, вышвырнул ее на улицу без гроша в кармане, — вмешался Демарест.
Ни Антония, ни Генри не обратили на него внимания. Они неотрывно смотрели друг на друга, словно примеривались, чтобы сделать первый шаг к странному, мучительному сближению.
— Почему тебе вздумалось отыскать меня? — Антония настороженно замерла, горечь придала ее голосу резкость.
Генри побледнел, лицо его болезненно исказилось.
— Я не виню тебя за ненависть ко мне. Мне очень жаль. Прости меня.
— Простить?
Антония вздрогнула как от удара. Генри не за что было извиняться перед ней. Не его вина, что она сбежала с Джонни.
Она смутно ощущала на себе встревоженный взгляд Годфри Демареста.
Молчание сестры встревожило Генри.
— Я надеюсь, ты все-таки сумеешь простить меня за то, что я поверил словам отца, когда тот объявил нам о твоей смерти от лихорадки в Италии.
