Автор
В апреле 1827 года Лондон переполняется праздничным вихрем, и Николас Чаллонер, известный повеса, покидает свой обычный мир для участия в балу дебютанток. Его присутствие вызывает необъяснимое шоковое замешательство — кого же ожидалось на подобном собрании? Вопросы разносятся по столам, как воздушные платья танцующих дебютанток....
Рейнло поднялся с ленивой грацией, от которой испуганную Антонию бросило в жар. Сердце ее отчаянно заколотилось. Выпрямившись, маркиз небрежно стряхнул с широких плеч белые лепестки вишни. На нем был тот же элегантный наряд, в котором он появился на музыкальном вечере. Для повесы Рейнло обладал на удивление строгим вкусом. Его элегантные сюртуки, облегавшие мощную фигуру, всегда отличались безупречным кроем, а жилеты служили образцом изысканной простоты.
Боже милостивый! Этот глубоко порочный человек был воплощением соблазна.
Но этот напиток — смертельный яд.
— Мне следовало бы знать: вы достаточно храбры, чтобы не закричать, обнаружив у себя в спальне мужчину. Хотя, уверен, вы потрясены до глубины души, добродетельная мисс Смит.
Антония рассмеялась бы, если бы не боялась скандала, которым грозила обернуться выходка маркиза.
— Чего вы добиваетесь?
Покои компаньонки располагались обособленно, и Антонии не было нужды говорить шепотом.
— Вы бы мне поверили, если бы я признался?
На этот раз у мисс Смит вырвался презрительный смешок. Нет, Рейнло не увидит ее смятения, она не доставит ему такого удовольствия. Антония отважно шагнула в глубину комнаты, не желая испуганно жаться к двери, — это смахивало бы на трусость.
— Нет, не поверила бы. Во всяком случае, я рада, что вы ошиблись комнатой. Я прослежу, чтобы отныне окна в спальне Кассандры держали запертыми.
— Я вовсе не ошибся комнатой, — невозмутимо возразил маркиз, не сводя глаз с компаньонки, пока та зажигала лампу у себя на туалетном столике.
— Ну, конечно, — с издевкой усмехнулась Антония, не скрывая недоверия.
Маркиз не сделал попытки дотронуться до нее, и лишь благодаря этому ей удавалось изображать апломб.
— Полагаю, вы влезли на вишневое дерево? Придется попросить садовников срубить его.
— И это все, что вы можете сказать мужчине, решившемуся проникнуть в дом ради того, чтобы провести несколько мгновений наедине с вами? Как прозаично, мисс Смит. Я надеялся, что ваше девичье сердце забьется от волнения.
Антония задула свечу и обернулась. Как бы ей хотелось найти во внешности маркиза хотя бы малейший изъян, признак порочности, клеймо разврата.
