Автор
В апреле 1827 года Лондон переполняется праздничным вихрем, и Николас Чаллонер, известный повеса, покидает свой обычный мир для участия в балу дебютанток. Его присутствие вызывает необъяснимое шоковое замешательство — кого же ожидалось на подобном собрании? Вопросы разносятся по столам, как воздушные платья танцующих дебютанток....
Распутный маркиз избрал ее своей целью. Теперь Антония боялась уже не скандала. Ее страшила мужская властность Рейнло. И собственная женская слабость.
— Преследуя женщину, я не оставляю места случайностям.
Рейнло говорил так, будто не нуждался в согласии Антонии.
Нет, она не поддастся трусости. И не уступит. Негодяю удалось каким-то чудом выведать их домашние секреты. Не приведи Господь, он узнает тайну мисс Смит. Эта ужасная постыдная тайна дала бы лорду Рейнло власть над ней.
Призвав на помощь всю свою стойкость, Антония преодолела страх.
Расправив плечи, компаньонка бесстрашно встретила взгляд маркиза. Что ж, война так война. К сражениям ей не привыкать. Когда-то она была беззащитной как котенок, но с тех пор минуло немало лет, наполненных горечью и страданием.
— Подозреваю, вы задумали воспользоваться мной, чтобы подобраться к Касси. — Резкий голос Антонии полоснул Рейнло точно бритва. — Воображаете, что крохи мужского внимания сделают меня послушным орудием в ваших руках?
Маркиз окинул компаньонку взглядом от практичных туфель до уродливого чепца.
Несмотря на возмущение, это долгое внимательное исследование необычайно взволновало Антонию. Ее бедра обдало жаром, соски отвердели под грубой тканью рубашки. Слава Богу, грубая ткань платья служила ей надежной защитой, хотя опытный распутник вполне мог догадаться, что творится с мисс Смит.
— Вы несправедливы к себе, — задумчиво протянул маркиз.
— Я не обольщаюсь на свой счет.
Сердце Антонии больно сжалось от сожаления, хотя перед ней стоял опасный негодяй, ничтожный человек, встреча с которым могла принести одно лишь несчастье. Вот уже десять лет ни один мужчина не смотрел на нее с вожделением. А тот, что разглядывал ее теперь, бесстыдно лгал. Она постаралась придать голосу язвительность.
— Я думала, вы изобретете более изощренный план, милорд.
