Автор
В апреле 1827 года Лондон переполняется праздничным вихрем, и Николас Чаллонер, известный повеса, покидает свой обычный мир для участия в балу дебютанток. Его присутствие вызывает необъяснимое шоковое замешательство — кого же ожидалось на подобном собрании? Вопросы разносятся по столам, как воздушные платья танцующих дебютанток....
Зная о прошлом мисс Хиллиард, никто не поверит, что она и не думала приглашать распутника к себе.
— Прекратите, — пробормотала Антония слабеющим голосом.
Рейнло медленно очертил пальцем контур ее подбородка. Долгие годы никто не прикасался к ней так ласково, тем более мужчина. Нежность маркиза была притворной, но сердце Антонии не желало об этом знать. Ее глупое сердце замирало от желания. Боже, надо же быть такой идиоткой! Слезы сжимали ей горло. Собрав все силы, Антония отвернулась.
— Можно мне снять с вас очки?
Наклонившись, Рейнло коснулся щекой ее щеки.
Целую вечность ни один мужчина не подступал к Антонии так близко. Она вдруг необычайно остро ощутила свое несходство с Рейнло. Он был намного выше ростом. Сильнее. В нем чувствовалась скрытая мощь. Его щека, покрытая щетиной, царапнула кожу.
Тигрица превратилась в глупого маленького крольчонка. Ей оставалось лишь сдаться. Сердце Антонии так отчаянно колотилось, что, казалось, каждый удар способен сбить ее с ног. Слова Рейнло доносились до нее откуда-то издалека, словно сквозь слой ваты.
— Нет! — Антония отпрянула, и хотя ей не удалось вырваться, теперь она стояла чуть дальше от Рейнло. — Я же сказала вам: прекратите.
— Вы не хотите узнать, что такое поцелуй? Вы казались мне любознательной женщиной.
— Оставьте этот покровительственный тон. Вы до отвращения высокомерны.
— А вы невероятно соблазнительны.
Лорд Рейнло, будь он неладен, говорил вполне искренне. Впрочем, искренность всего лишь уловка распутника, напомнила себе Антония.
— Не смешите меня.
Она попыталась отвернуться, но Рейнло мягко взял ее за подбородок.
— Антония, поцелуйте меня.
Откуда эта настойчивость в его голосе? Повесы никогда не проявляют настойчивости. Весь мир для них — одна большая кладовая, где они вольны лакомиться любыми кушаньями. Если не удалось отведать одно блюдо, взамен всегда найдется другое.
— У вас нет права называть меня по имени, — выпалила Антония, с досадой сознавая, что ведет себя как испуганная девственница.
Рейнло с улыбкой отвел от ее лица белокурую прядь, выбившуюся из-под чепца. Побольше нежности. Пусть безрассудное сердце Антонии затрепещет от желания.
— Глупышка.
Рейнло крепко держал ее, не давая вырваться. И если быть честной, его железная хватка отзывалась сладкой дрожью в теле Антонии.
Она и в самом деле всего лишь глупая девчонка.
