Автор
В апреле 1827 года Лондон переполняется праздничным вихрем, и Николас Чаллонер, известный повеса, покидает свой обычный мир для участия в балу дебютанток. Его присутствие вызывает необъяснимое шоковое замешательство — кого же ожидалось на подобном собрании? Вопросы разносятся по столам, как воздушные платья танцующих дебютанток....
Антония запнулась и умолкла, не веря своему счастью.
Но в следующее мгновение маркиз снова стал пугающе неподвижен. Может ей привиделся этот краткий проблеск жизни? Густые черные ресницы Рейнло не трепетали. Крови оказалось куда меньше, чем вообразила Антония. Тонкая струйка, а не поток. Она смахнула ладонью слезы.
— Рейнло, ответьте мне.
Молчание.
Она попыталась придать голосу решительности, и невольно с губ ее сорвалось имя маркиза.
— Николас! Николас, пожалуйста, очнитесь.
На белом как бумага лице Рейнло выделялась багровая полоса.
В оцепенелом мозгу Антонии слабо забрезжила спасительная мысль. Пульс. Ей следовало проверить пульс Рейнло.
Да что с ней такое, черт возьми? Это первое, что надо было сделать!
Смяв манжету, она прижала пальцы к могучему запястью маркиза. Ее затопило облегчение.
Губы ее принялись шептать благодарственные молитвы.
Теперь оставалось лишь привести Рейнло в чувство, избавиться от него и навсегда забыть события этой ужасной ночи. Антония не сомневалась: после случившегося маркиз к ней на пушечный выстрел не подойдет.
Казалось бы, можно было только порадоваться. Но в мертвящей тишине комнаты Антония призналась себе в том, о чем не решилась бы поведать ни одной живой душе.
С восхитительным мужчиной. Сильным. Зрелым. Полным соблазна.
Господи, неужели она так безнадежно испорчена? Ее тянет к Рейнло, как ржавый гвоздь к магниту. С железной решимостью Антония запрятала пугающее чувство поглубже в тайники души, в темноту, куда не проникают лучи света. Однажды, десять лет назад, ей довелось заглянуть в бездну и чудом удержаться на краю, не сгинуть в пучине блуда.
Нужно поставить маркиза на ноги и отправить восвояси. Да побыстрее.
Антония снова принялась вытирать кровь с лица раненого.
— Очнитесь. Ну, пожалуйста.
Под потеками крови скрывалась длинная царапина. Рана казалась неглубокой, но Антония не обладала достаточными познаниями в медицине, чтобы судить об этом.
— Рейнло, умоляю вас, очнитесь.
