Автор
В апреле 1827 года Лондон переполняется праздничным вихрем, и Николас Чаллонер, известный повеса, покидает свой обычный мир для участия в балу дебютанток. Его присутствие вызывает необъяснимое шоковое замешательство — кого же ожидалось на подобном собрании? Вопросы разносятся по столам, как воздушные платья танцующих дебютанток....
Она не желала, чтобы Рейнло к ней прикасался. С этого начались все ее невзгоды. Впрочем, конечно, они начались куда раньше: в то мгновение, когда Антония встретила взгляд Рейнло в шумном бальном зале, среди разряженной толпы.
— Я сделала все, что смогла, — холодно проговорила Антония. — Вам нужен доктор — возможно, придется наложить швы. Дома приложите лед к кровоподтекам.
Рейнло улыбнулся, словно Антония была драгоценным подарком, о котором он молил целый год.
— Вы поразительная женщина.
Если маркиз способен был флиртовать, он вполне мог обойтись без ее забот.
Рейнло, пошатываясь, поднялся.
«Похоже, рана серьезнее, чем он хочет показать», — встревожилась Антония, ощутив укол вины.
Она поспешно подставила маркизу плечо:
— Вы не в состоянии идти домой. Сможете хотя бы добраться до постели?
— О, мисс Смит, я уж думал, вы никогда не предложите.
— Не болтайте ерунду, — беззлобно бросила Антония.
Рейнло был тяжелым, и даже такой высокой женщине, как она, нелегко оказалось волочить его на себе. Неуклюже ковыляя рядом с маркизом, а иногда и подталкивая его, она кое-как доплелась до кровати.
Рейнло со стоном повалился на постель. Сидя на полу, он куда больше походил на себя самого. Теперь же он заметно побледнел, из раны на виске снова начала сочиться кровь. Откинувшийся на изголовье кровати с безразличным видом — не слишком удачной попыткой скрыть боль, — он казался до отвращения романтичным, словно раненый герой какого-нибудь сентиментального романа, издания «Минерва-пресс».
— У вас найдется немного бренди? — устало спросил он.
— Разумеется, у меня нет бренди.
Резкий тон Антонии объяснялся не одним лишь желанием удержать Рейнло на расстоянии. Ее тревожило состояние маркиза. Он выглядел изможденным, обессиленным. Взяв в руки салфетку, она присела на кровать, чтобы вытереть свежую кровь с его лица.
— Жаль. Судя по вашему виду, вам не помешал бы глоток бренди.
Поднявшись, Антония налила маркизу стакан воды.
— Вам нельзя здесь оставаться.
Рейнло взял нетвердой рукой стакан и с жадностью сделал несколько глотков.
— Я не смогу вылезти через окно и спуститься с дерева. Когда едва стоишь на ногах, трудно удержать равновесие в дюжине ярдов над землей.
— Вам не удастся выйти из дома незамеченным.
