Автор
В апреле 1827 года Лондон переполняется праздничным вихрем, и Николас Чаллонер, известный повеса, покидает свой обычный мир для участия в балу дебютанток. Его присутствие вызывает необъяснимое шоковое замешательство — кого же ожидалось на подобном собрании? Вопросы разносятся по столам, как воздушные платья танцующих дебютанток....
Ей нужно было выбраться из душных комнат и пройтись, хотя бы на мгновение сбросить с себя маску мисс Смит и вновь стать Антонией Хиллиард…
Как и следовало ожидать, ноги сами собой привели ее к летнему домику у озера. Антония обнаружила домик во время одной из долгих прогулок по поместью, которые доставляли ей столько удовольствия в первые дни в Суррее.
Сумерки незаметно сменились ночью. Антония брела по узкой тропинке к маленькому строению, белевшему в темноте. Уединенный домик, причудливое смешение египетского и греческого стилей, стоял у самой воды.
Превосходное место для свиданий. Едва ли лорд Рейнло нашел бы лучшее.
Или худшее, если взглянуть на это с точки зрения морали.
На губах Антонии мелькнула скупая улыбка. Рейнло определенно не задумывался о вопросах морали.
Обогнув домик, она окинула взглядом безмолвную гладь озера. Звезды сияли на его лаковой черной поверхности, словно на перевернутом небе.
— Добрый вечер, Антония.
Она совсем не удивилась, когда, обернувшись, увидела лорда Рейнло на пологой лестнице летнего домика.
— Лорд Рейнло, — тихо произнесла она.
Легкий ветерок, поднявшийся над озером, разметал ее волосы, небрежно собранные в узел.
— Николас, — также тихо проговорил Рейнло и, прислонившись спиной к одной из четырех коринфских колонн, что поддерживали галерею, сложил руки на груди.
— Николас…
Произнесенное вслух имя маркиза говорило о покорности.
В свете звезд рубашка Рейнло выделялась белым пятном, неужели этот мужчина никогда не носит сюртуки и галстуки, как подобает джентльменам? Антония не смогла разглядеть в темноте его лицо. Впрочем, в этом не было надобности. Образ маркиза был навеки запечатлен в ее сердце. Красивый, беспечный, распутный.
Желанный…
— Я знал, что ты придешь.
В голосе Рейнло звучала спокойная уверенность.
Сгустившаяся тьма мешала видеть, но чувства Антонии обострились.
— Вы ждали три дня."
"— Я умею быть терпеливым.
Антония закусила губу. Надеялась ли она встретить Рейнло? Означает ли ее приход согласие принадлежать маркизу? Она давно знала ответ.
— Собираешься сбежать? — спросил Рейнло будничным тоном.
Но даже в темноте Антония видела, что он дрожит как натянутая тетива.
— Мне следовало бы бежать.
