Автор
В апреле 1827 года Лондон переполняется праздничным вихрем, и Николас Чаллонер, известный повеса, покидает свой обычный мир для участия в балу дебютанток. Его присутствие вызывает необъяснимое шоковое замешательство — кого же ожидалось на подобном собрании? Вопросы разносятся по столам, как воздушные платья танцующих дебютанток....
Маркиз выпрямился и медленно, неторопливо сошел вниз по лестнице. Он ждал, что Антония упорхнет, будто птица, которую спугнули. Во всяком случае, так поступила бы всякая женщина, наделенная чувством опасности.
Рейнло замер, до странности неподвижный, безмолвный, потом заговорил низким, приглушенным, мягким как бархат голосом:
— Что же дальше, Антония?
— Не запугивайте меня, Рейнло, — резко бросила она.
— Хочешь сделать вид, будто всего лишь отправилась на вечернюю прогулку?
Именно это Антония и твердила себе.
Она вышла из дома и направилась к озеру, потому что знала: Рейнло ее ждет. Признавшись в этом себе, Антония не решилась сознаться перед маркизом.
— Я понятия не имела, что вы будете здесь.
Глаза ее достаточно привыкли к темноте, чтобы различить, как сверкнули в улыбке зубы Рейнло.
— Нет, ты знала.
К чему отрицать очевидное? Из глупой гордости? Рейнло вскоре узнает, что она не в силах сопротивляться ему. Да он уже знает.
— Да, знала! — почти беззвучно прошептала она.
Слова ее прозвучали как вызов.
Она едва удержалась, чтобы не броситься в объятия Рейнло, не прильнуть, задыхаясь, к его груди. Их разделяло несколько ярдов, но Антония явственно чувствовала его нетерпение. Сгустившаяся тишина маревом дрожала в воздухе. Даже ночной ветерок замер в ожидании.
Почему Рейнло не прикоснулся к ней? Они оба знали, что Антония не станет вырываться. Николас поднял глаза к сверкающему звездами небу, а затем посмотрел в лицо Антонии.
Даже в темноте взгляд его полыхал огнем.
— Почему? — вопрос Рейнло прорезал тишину, точно клинок.
У Антонии вырвался недоверчивый смешок.
— Не могу поверить, что вы несете этот вздор. Вы пытаетесь затащить меня в постель со дня нашей первой встречи.
Маркиз переступил с ноги на ногу, не пытаясь подойти ближе.
— А вы… ты сопротивляешься изо всех сил.
— Не всегда, — неохотно признала Антония.
— Если ты и уступала, то вопреки собственной воле.
— Я и сейчас здесь вопреки собственной воле.
Антония сцепила руки, сминая платье, которое выбрала, потому что втайне надеялась встретить Рейнло.
— Не сомневаюсь.
Антония зябко поежилась, охваченная внезапным смущением и… разочарованием.
— Вы передумали?
— Нет. Все мои мысли только о тебе.
Казалось, маркиз говорит искренне. Антонии хотелось бы ему верить.
